Category: экология

Category was added automatically. Read all entries about "экология".

Praha

Как чернилами

Отчаянно, соматически тоскую по Праге. Жить я там, по всей вероятности, без отчаянной необходимости ни за что бы не стала – просто уже потому, что у меня там никогда не будет экологической ниши, хоть сколько-нибудь сопоставимой по осмысленности и насыщенности с московской, - но туда просто необходимо ездить, чтобы заряжаться бытием. Бытием с определёнными «органолептическими» характеристиками – с определённым, исключительно пражским, цветом, вкусом, запахом, фактурой, плотностью воздуха, особенностями преломления света. Нюхать её, щупать шагами, вписываться в её углы и ритмы, соразмеряться с её расстояниями. Это - то самое чувство родства с пространством, которое, как сказал цитированный недавно Леонид Шваб, «может и не включать понимания»: у меня точно никогда не будет ни настоящего, глубокого понимания чешской жизни, ни тем более принадлежности к ней (и ведь не хочу!), ни, по совести сказать, настоящего, серьёзного к ней интереса. (Знаю, что так нельзя, - поэтому мне перед Прагой несколько неудобно, я – не заплатившая этой жизни самой собой, собственным участием - не чувствую себя, несмотря на некоторую общность прошлого, в полноценном праве на Прагу.) Но - окунать себя туда, как перо в синие-синие, бирюзово-синие чернила, накачивать себя этими чернилами, как авторучку. Потом можно вытаскивать – и писать, петлисто и размашисто, по московской шершавой бумаге.

This entry was originally posted at http://yettergjart.dreamwidth.org/80658.html. Please comment there using OpenID.
тугодумдель

Об условностях, или Экология бытия

Вот тут недавно green_hairs спрашивала меня о нынешних доминантах моей духовной жизни (честно сказать, говорить о «духовной» жизни применительно к себе, неверующей, я не отваживаюсь и предпочитаю говорить в этих смыслах о жизни «внутренней»). Среди таких доминант я тут пронаблюдала и более-менее сформулировала ещё одну, причём такую, которой в начале жизни явно не было. Напротив того, хорошо помню, как в отрочестве-юности-молодости (что, собственно, вполне входит в «обязательную программу» взросления, так что ничего удивительного) меня раздражали и вызывали у меня протест условности разного рода – чуть ли не сама природа человеческой культуры в той мере, в какой она состоит из условностей, а уж состоит-то она из них по полной программе (ну, понятно, что при этом прекрасно принимались те условности, которые меня устраивали) «Это всё театр», - фыркала я, вкладывая в это слово исключительно смыслы неподлинности. Так вот, в последнее время мне всё отчётливее чувствуется та нить, пусть сколь угодно длинная, но, как правило, очень прочная – которой любая условность крепится к глубинному ядру жизни и чувствует это ядро на своём кончике нити. Пусть я не могу проследить ни её длины, ни конфигурации – чаще, пожалуй, чем могу, - но я всегда знаю или могу предположить, что эта нить там есть и что её нельзя безболезненно нарушить, что через такую нить всякая вещь питается бытием.

Впрочем, сказанное вполне входит в состав заявленных там же «оправдания жизни» («оправдание» и есть, собственно, выявление укоренённости разного рода феноменов в глубокой правде бытия) и «нащупывания связей между разными фрагментами Большого Целого»: через такие ниточки все условности и безусловности друг с другом и связаны.

Вообще, чем дольше я задерживаюсь на этом свете, тем чутче и внимательней делаюсь к тому, что назвала бы «экологией бытия»: системе тонких связей и – подозреваю – зыбких и хрупких - равновесий между разными элементами жизни и, главное, каждого из этих элементов и всех их вместе – с тем самым «глубинным ядром», о природе которого я ничего решительно, по крайней мере сейчас, не взялась бы сказать и даже не уверена, что оно поддаётся словесному выговариванию (тем более – исчерпывающему). В состав этого чувства непременным компонентом входит ощущение уязвимости этих связей и равновесий, болезненности их возможного нарушения (и, соответственно, необходимости бережного отношения к ним). Вчера я поймала себя на предположении, что такое чувство может быть одним из корней консерватизма – «возрастного» консерватизма, стареем, дескать, - того самого, который заставляет людей переставать быть молодыми бунтарями (одним из которых я была очень долго) и переключиться на оберегание данного – хрупкого и драгоценного по их субъективному чувству. То есть мне это увиделось как один из симптомов внутреннего убывания – хотя вполне возможно, что это не вполне справедливо.