Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

дудит в дуду

Среда сиюминутных бормотаний чуть-чуть меняется

Предприятие по дублированию вполне сиюминутных по своему существу записей из одного журнала для полночных бормотаний в другой видится мне избыточным, громоздким и нарушающим самую атмосферу полночного сиюминутного бормотанья. Поэтому (по крайней мере, на какое-то время) все выжимки бессонниц и свеч кривых нагар переезжают в блог egy_ember, заведённый затем, что фейсбук стал сопротивляться перепощиванию постов отсюда (но вдруг одумается - будем проверять). Впрочем, в том журнале, не обременённом, в отличие от этого пятнадцати- (с половиной) -летней историею, мне уже понравилось, так что посмотрим.

Прошу любить, жаловать, внимать: https://egy-ember.livejournal.com/ Ник "egy ember" означает по-венгерски "один человек", этим именем достигается и укрытость в безымянности, и смирение, и общечеловечность, и венгерскость, - чего же лучшего желать. По мне. так ничего другого и не надо.

В блоге yettergjart (как я думаю сейчас) будут сохраняться записи, имеющие отношение к учитыванию обретённых книг и сделанной работы.
хребты безумия

Библиофаг оторвался

Добыча 22.01.21.

(1) Михаил Айзенберг. Это здесь.
– М.: Новое издательство, 2021;

(2) Элиас Канетти. С факелом в голове. История жизни / Пер. с нем. Алексея Карельского. – М.: Отто Райхль, 2020;

(3) Михаил Ямпольский. Ловушка для льва: модернистская форма как способ мышления без понятий и «больших идей». – СПб.: Сеанс, 2020;

(4) Кирилл Корчагин. В поисках тотальности: Статьи о новейшей русской поэзии. – М.- Екб.: Кабинетный учёный, 2020;

(5) Андрей Тесля. Русские беседы. Т.1: Лица и ситуации. – СПб.: Машина времени, 2020*;

(6) Андрей Тесля. Русские беседы. Т. 4: Цельность фрагментарного. - СПб.: Машина времени, 2020*;

* Тома Тесли продавались по отдельности, причём существовали только первый и четвёртый. Ладно, двинемся нелинейно, начнём с начала и конца одновременно.

(7) Андраш Форгач. Незакрытых дел – нет / Пер. с венгерского О. Серебряной. – М.: АСТ: CORPUS, 2021;

(8) Русины Австрийской империи в дневниках и воспоминаниях русских офицеров – участников Венгерского похода 1849 года / Сост., вступ. ст. и комм. к.и.н. М.Ю. Дронова. – М.: Издательский дом «Граница», 2020;

(9) Шарлотта Мендельсон. Почти англичане / Пер. с англ. Ю. Балясова. – М.: Э, 2016. – (Мировой бестселлер. Romance).

из книжного

Всего, конечно, не прочитаешь. Зато к этому можно неустанно стремиться! :-P
ель

Машина времени

А в Балабанове тишина и глубина. Провинция накапливает время плотными слоями, слежавшимися, как ватные одеяла: и семидесятые, и восьмидесятые – все они здесь; есть вкрапления пятидесятых (более раннего пока не попадалось), а вот и девяностые-двухтысячные, уже ностальгически-далёкие – здесь они живы во всей полноте, вплоть до жарких запахов шаурмы в привокзальных киосках, до музыки в них. Маленький городок, полный неторопливых, кажущихся совершенно нетронутыми инерций позднесоветского существования, настолько совпадает с исходными очевидностями человека, росшего в те времена, что автоматически, ещё до рефлексий, воспринимается как уютный.

Меся ногами раскисшую снежную кашу под ногами, оскальзываясь на горбатом льду тротуаров, возвращаешь себе телесное самоощушение детства-юности, тёмных и долгих позднесоветских зим, необозримо-огромного начала жизни.

пятиэтажка_вечер
из заката в ночь

То растёт, как воздушный пирог

Не могу надышаться Москвой, набродиться по ней, – а она (то сжимается, как воробей, то растёт, как воздушный пирог) – ну да, с объёмами у неё сложно, они именно что разные и всё время меняются, но в моём случае она в основном растёт, вернее, – оборачивается сложной системой сундуков-хранилищ с тесно-тесно уложенным в них прошлым, его кусками (так и хочется сказать – отрезами, представляются в виде плотно сложенных, слежавшихся кусков ткани) разного размера, которые открываешь – а внутри каждого открытого ещё один, ещё один… Некоторыми тропами здесь – улица Ивана Бабушкина, изнанка Профсоюзной от Кржижановского до метро «Академическая», именно внутренняя, так и хочется сказать – тайная сторона домов - я не ходила гораздо больше тридцати лет, хотя они всегда были рядом – и копили, копили в себе время. Лежавши бездвижным долгие годы, прошлое вдруг разворачивается – и пыль-то на него не села, слишком плотно была закрыта крышка, и краски не выцвели – свет не проникал, - пугающе-живое, яркое, сиюминутное… Москва сама по себе машина времени, сумасшедший его лифт, который – стоит в него только войти, не успеешь кнопку нажать – возит тебя туда-сюда, завозя на такие этажи, о каких ты уже и думать забыла, иной раз и застревая на них, - к счастью (ли?), не успеваешь выйти, он тебя подхватывает, везёт дальше… Блуждание по дворам и внутренним переулкам между улицами Дмитрия Ульянова и Нахимовским проспектом, от Вавилова до Профсоюзной – тот ещё психологический, экзистенциальный аттракцион, попадаешь в такие чувствительные точки времени, к которым по доброй воле и не прикоснулась бы, а вот ведь, - такие экспедиции снимают защитные слои кожи – и оказываешься, как в юности, мясом и нервными окончаниями наружу.

DSC00703
из заката в ночь

Не может быть

А три едва охватываемых воображением года назад, когда была совсем другая жизнь, летели мы через Ригу в Милан и оттуда - не спавши более суток - через всю северную Италию, через Падую и Триест, добирались поездами и автобусами до Любляны. Низачем, ради жгуче-чистого процесса, ради контакта с пространствами, праздного их осязания. Ну конечно же, всё это было затем, чтобы теперь об этом вспоминать, потому что вообще-то так не бывает, - настолько, что и жалеть-то об этом грех, - или, наоборот, чтобы об этом можно было всласть жалеть, будучи защищёнными невозможностью повторения. Чтобы времена наливались памятью-воображением, обретая объёмность.

Не бывает - да, наверное, и не очень-то должно бывать. Теперь в мире с границами будет, по многим вероятностям, какая-то совсем другая игра, - ничуть не менее близкая к нормальности, чем то, что было прежде. (Норма, - договорились мы как-то в одном из ночных кухонных разговоров, - то, что способствует выживанию вида. Вот, нынче выживанию вида способствуют - и, надо полагать, долго ещё будут способствовать - совсем другие вещи.) Тот, ныне невозможный, ныне воображаемый опыт существования поверх барьеров, разрывания покровов, прорыва обыденности своей - ради попадания в чужую, почти непрозрачную для взгляда, пожалуй, ничего всерьёз и не даёт, кроме внутреннего головокружения. Он самоценен и прекрасен.

SAM_0653
28 апреля 2017 года. Шереметьево. Москва-Рига.
из хаоса

Порядок из хаоса

И вдруг поняла – с очередным ожогом стыда за то, что так медленно и поздно понимаю вполне очевидное и общечеловеческое – что невосприимчивость к детективам как к жанру, как к типу повествования (моя; агрессивная невосприимчивость, протест против них, желание от них отворачиваться и защищаться; снобское желание думать, будто читающие детективы и тем более смотрящие их попусту тратят драгоценное время жизни, - а ты хотела бы, чтобы они его на что тратили?) – не что иное, как следствие внутренней недисциплинированности, неструктурированности вообще и недисциплинированности мышления в частности, и упорствования в этой недисциплинированности, и оберегающей себя от усилий таким образом душевной и умственной лени. Из того же самого корня растут (в той же огромной степени мне свойственные) невосприимчивости к музыке и математике: внутреннее следование каждой из них требует высочайшей дисциплины и последовательности. – Собственно, в каждом детективе происходит торжество мысли и логики, порядка над хаосом, справедливости над её попранием, конструктивности над разрушением, - их восприятие, по идее, - очень структурирующий опыт. И, соответственно, пристрастие к детективам как к предмету внимания – свидетельство высокой внутренней организованности. Ну то есть – принципиально более высокого человеческого качества, чем то, до которого досуществовалась я (увы, разнокачественность людей – при всём внутреннем протесте против этой идеи – приходится всё-таки, чтобы быть вполне честной, признать).

(Я всё равно не стану их читать и тем более смотреть, такое можно с достаточной эффективностью делать только при условии влечения и расположения; некоторый опыт показывает, что насильственное переделывание себя не даёт жизнеспособных результатов. – Но ожога стыда это не отменяет – и даже усиливает его.)
из заката в ночь

К путешествиям во времени

А так наступал год моего 19-летия, и это было уж совсем только что, - не "вчера", а только что. Я физически помню эту ёлку у универмага "Москва", и январь 1984-го, и первые его дни, и всё это чувствуется кожей и внутренними ритмами, и как с тех пор умудрилось миновать столько жизней - непонятно совершенно. И это никак не о тоске по советскому и даже не о тоске по собственной юности - конец 1983-го - начало 1984-го и весь 1984-й были для меня временем горьким, тёмным и трудным, я бы не хотела туда обратно*, а юность в её эмпирической данности, будь хоть малейшая возможность, я бы переделала совсем, совсем. Это только о тайне и чуде времени.

*Или нет. Всё-таки вернулась бы. Чтобы хотя бы на том, эмпирически данном и вполне неподатливом, материале всё-таки многое сделать иначе.

1984.01. Новогодняя ёлка у входа в универмаг Москва
Durer

Из несожжённого

Москва

На прокопчённом временем корню,
Тоскою выдубленный, город нарастает.
В нём дымка утр, едва родившись, тает.
Он, днями не смываемый, торчит
Занозой в теле времени, как боль,
Как едкая коричневая соль,
Лицо рябое проедает дню.
Как мощному, обугленному пню,
Ему ветвей дыханья не хватает.
Он весь оброс коростой улиц грубых.
И мирозданья пыль ложится нам на губы
Солёной коркой. Облизнуть – горчит.

1982

БОНУС:
Контекст. Некоторые биографически значимые для 17-летнего автора московские пространства в 1982 году:

26 Бакинских Комиссаров, Польская Мода_1982
Улица 26 Бакинских Комиссаров.
Collapse )
из заката в ночь

До бессмертия

…а в более раннем, до-бессмертном детстве – сквозящем и тонком, как паутинка, легко рвущемся (как раз тогда, когда – до семи лет – ко мне в снах приходила смерть, высокая, белая, с головой, теряющейся в облаках, Боже мой, как это было страшно), - в сумраке этого времени, которым до сих пор полны углы нашего дома и двора, - были, однако, запасы чего-то не менее важного, чем бессмертие: запасы начала, его тончайшей – и тоже легко рвущейся, совершенно необходимой материи, - за которой тоже нужно время от времени туда спускаться. Не меньше, чем за бессмертием – за немотивированным чувством собственной безусловности и неуничтожимости, нараставшим лет с восьми и бывшим лет до двенадцати. Начало как состояние – куда уязвимее бессмертия, но не менее, чем оно, важно для человеческой полноты.

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/354236.html. Please comment there using OpenID.
reggel

Не предавайся сну

В длинных ночных бдениях, протирающих ночь насквозь до самого утра, к человеку возвращается - почти во всей своей остроте - студенчество, сессии, предэкзаменационная зубрёжка ночь напролёт с отчаянным хватанием жабрами драгоценного, ускользающего, никогда не достаточного воздуха времени, - а со всем этим - и молодость в полный рост. С огромными объёмами таинственного, нерастраченного будущего впереди.

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/333227.html. Please comment there using OpenID.