Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

дудит в дуду

Среда сиюминутных бормотаний чуть-чуть меняется

Предприятие по дублированию вполне сиюминутных по своему существу записей из одного журнала для полночных бормотаний в другой видится мне избыточным, громоздким и нарушающим самую атмосферу полночного сиюминутного бормотанья. Поэтому (по крайней мере, на какое-то время) все выжимки бессонниц и свеч кривых нагар переезжают в блог egy_ember, заведённый затем, что фейсбук стал сопротивляться перепощиванию постов отсюда (но вдруг одумается - будем проверять). Впрочем, в том журнале, не обременённом, в отличие от этого пятнадцати- (с половиной) -летней историею, мне уже понравилось, так что посмотрим.

Прошу любить, жаловать, внимать: https://egy-ember.livejournal.com/ Ник "egy ember" означает по-венгерски "один человек", этим именем достигается и укрытость в безымянности, и смирение, и общечеловечность, и венгерскость, - чего же лучшего желать. По мне. так ничего другого и не надо.

В блоге yettergjart (как я думаю сейчас) будут сохраняться записи, имеющие отношение к учитыванию обретённых книг и сделанной работы.
looking in the sky

О вечномъ

(обсуждали тут на фейсбуке вечную тему "что такое любовь"; я ещё в пору школьных анкет - была такая культурная форма, в разукрашенных тетрадочках писали ответы на типовые вопросы, - хихикала, грешная, над этим вопросом, неизменно ответствуя на него фразой "Специфическое чувство высших существ". Но мало что прекраснее вопросов, на которые можно отвечать бесконечно. Инициирующий дискуссию, разумеется, провокативный тезис состоял в том, что "наверняка окажется, что для женщин любовь - это обязанность заботиться о ком-то, а для мужчин - потребность эту заботу испытывать". Тут сразу спешу сказать, что во всякой обязанности мне так и мнится насилие по отношению не только к тому, кто должен её исполнять, но и к тому, кому она адресована (притом мне даже не видится, что это гендерное); впрочем, у меня вообще болезненные отношения с этой темой, так что умолкаю.) Вот сохраню сюда формулировку, чтобы не пропала, - с некоторыми уточнениями.

Значит, на этот неисчерпаемый вопрос я бы ответила, если искать короткой формулировки, следующим образом: радость ("слабомотивированная", априорная), чувство интенсивности и полноты жизни от того, что этот [человек, котик, предмет, нужное вписать] существует, а в случае человека у меня ещё есть такая фишка - всё, связанное с ним, кажется жгуче-значительным и волнует (почти?) независимо от собственных объективных характеристик. Вот, так сказать, жгучее волнение от самого факта существования Предмета. А остальное всё довольно вторично и опционально.
хоть на миг - а иной

Да всё о том же

…ну и также настойчиво кажется мне, что любить можно только хрупкое / конечное / обречённое / уязвимое, то, о чём знаешь, что оно так или иначе будет отнято – у тебя ли, у самого ли себя; что знание об этом и боль от этого входят в самую сердцевину любви. Что любовь – это в той же мере (ну нет тут меры, это неразделимо, «мера» тут просто фигура речи) счастье от того, что любимое существует, от простого факта этого существования, в какой и пронзительная, едва выносимая печаль от того, что этого больше не будет. (Некогда засела в меня фраза Цветаевой, мастерицы формул, о том, что она что-то такое «полюбила утратой», - будучи всей душой согласна и много чего такого зная из собственного опыта, думаю, что утратой мы любим вообще всё: бывшей ли, будущей ли, возможной ли, - всё равно. Это необходимое условие. Эту бывшую-будущую-возможную утрату необходимо заранее-и-всегда пережить как катастрофу и НЕ примириться с ней.) Если одна только радость-восхищение-любование – это, понятно, не любовь, это что-то другое (не хуже, не лучше, просто другое).
из заката в ночь

О мимолётном

Единственное, что я люблю в утре, которое вообще-то выношу с трудом, если выношу, - тонкий и сложный свет в самом его начале, существующий не более нескольких минут. Зато его - отчаянно и пронзительно, как позволительно любить, казалось бы, только крупное и значительное.

Впрочем, любовь позволений не спрашивает.

Юности нужно вечное, непреходящее, всевременное (совершенно её понимаю, потому что хорошо помню: юность растёт ему навстречу, растёт уже потому, что хоть в воображении делается ему причастной). Старость тянется к мимолётному, - уж наверное, по родству с ним - и по общности судьбы.

20201004_065704
как сыч

К заметкам на полях своей печали

Когда работаешь, каждая написанная тобою буква, каждый удар по клавишам освобождает тебя от (постоянных, неисчерпаемых) стыда, вины и тревоги – превращаясь тем самым в магическое, экзистенциально значимое действие и тем же самым формируя сильнейшую зависимость от этого действия.

Никогда не освободит вполне, разумеется – и всё-таки поддерживает в тебе, недостойной, чувство непрерывного, непрерывного, непрерывного освобождения.

20200520_055533
хоть на миг - а иной

Ещё о самоценном

Страстная любовь к городу всегда по определению безответная (сколько ни утешали бы мы себя воображениями о том, что город «принимает» нас, «рад» нам и т.д., - увы нам, это всё наша внутренняя феноменология, городу всё равно, он не помнит нас и не замечает нас, - а ведь любим же и явно намерены в этом упорствовать). Так вот, не наводит ли это на мысль (наводит, конечно) о том, что никакая «ответность», «взаимность» любви на самом деле и не нужна (это бонус, с которым не всегда – далеко не всегда! – знаешь, что делать). Любовь самодостаточна и самоценна.

(Хочется даже размахнуться и сказать: только та любовь и настоящая, которая невзаимна и безответна, - остальное уже снижение градуса. Как приснилось мне некогда в молодости – именно эта вот фраза и приснилась – «любовь – одинокий труд». Истинно, истинно так.)

Иной раз (и, думаю, нередко) объект-адресат ей даже мешает.

Александр Панюков. После дождя. Лялин переулок
Александр Панюков. После дождя. Лялин переулок
piter

О необретённой родине и смысловых практиках

…и не хватает мне – как зрительного впечатления, как человекообразующего начала - петербургского света. В Петербурге он особенный: тоньше, точнее, острее, холоднее московского. Не видя долгие месяцы Петербурга, московский человек зарастает своей рыхлостью и медленностью (как лесом густым) – не имея им противовеса. Правильный московский человек, стремящийся к полноте человеческого в себе, непременно должен время от времени уточнять себя Петербургом (я бы сказала – Севером и Северо-Западом вообще, это конечно, но Петербург – их концентрация, особенная обработка и упаковка сил, образующих Север и Северо-Запад. Эти силы есть, конечно, и в Литве, Латвии, Эстонии [всё это люблю как чужое], и в Финляндии [давно хочу!], и в Дании, и в Швеции… но Петербург значительно роднее, внутреннее и неотъемлемее всего этого, и воздействие его потому куда более сильно. Что-то есть в нём от – не утраченной, но не обретённой родины, хотя моей родиной он никогда не был, даже исторической, генетической.

Всякая любовь немного (или даже: по определению, конституционально) несчастна, потому что по определению же невозможна полнота обладания и принадлежности. Любви к городам это касается в полной мере.

С другой стороны, в той мере, в какой родина человеку – всё, что решающим образом его сформировало, - точно и был и есть. И хочется больше).

Бывать время от времени в Петербурге (всё равно зачем, низачем. ради него самого) – важнейшее (одно из) упражнение в бытии, важнейшая смысловая практика.

(Спросили меня тут, что за зверь такой смысловые практики, сделанные аж подзаголовком книжечки. Так они вот что такое: этот персональный концепт обозначает всё, связанное с обживанием и освоением человеком мира. Это смысл, существующий не на уровне теоретических конструкций, не в виде рассуждений о нём, а воплощённый и воплощаемый в действиях разного рода (может быть – скорее чувствуемый, чем осознаваемый как таковой), добываемый из любого подручного материала, обитаемый. Это смысл как дом: архитектура и дизайн этого дома, его инженерия и коммуникации – как сенсорный, повседневно проживаемый опыт.

Написать об этом (а думаю-то круглые сутки) так, как следовало бы, мне недостаёт и уж недостанет философского потенциала и образования, оформленности головы. Но можно же говорить / писать и другими средствами.)

DSC05823

Collapse )
горит

Набережная неисцелимых

Работа – сам процесс её, даже независимо от результатов - всё-таки настолько избавляет от неисцелимого чувства вины (скорее, просто снимает связанное с ним напряжение, не устраняя вины – неустранимой - как таковой, но уж и того довольно), даёт настолько убедительное фантомное чувство лёгкости и свободы (ясно, что ни той, ни другой нет, но она же это чувство даёт!!), что заниматься хочется, попирая всё остальное, - только ею. (Остальное – сладостно, но вина от невыполненной работы отравляет его совершенно, вплоть до невозможности смотреть в его сторону.) Правда, платишь за это выгоранием дочерна, без остатка. Ну так надо же чем-то платить, никто ничего даром и не обещал.

Тем более такие прекрасные, незаменимые штуки, как лёгкость и свобода. Пусть в фантомном их облике, - не всё ли равно?
looking in the sky

Огонь и я-2: 1983

Ну и ещё, конечно, меня сегодня – раннеиюньский ранний вечер, ясный и медленный, влажный после дождя, кварталы пятиэтажек между Ленинским и Вавилова, – ожгло, не могло не ожечь воспоминанием о 1983 годе, - вернулось, как всегда возвращается под влиянием таких стимулов, тогдашнее состояние. Нет, никогда не ходили мы с адресатом тогдашних чувств по этим кварталам, там ходила я с мыслями, с единой мыслию о нём, и этого оказалось с избытком достаточно на всю жизнь вперёд. Ожгло, конечно (но к удивлению моему), существенно мягче – слабая копия! – чем это бывало годы подряд. Да, это моя биографическая, эмоциональная константа и таковою, видимо, пребудет; на каком-то участке души и памяти мне всегда будут те самые жгучие неполные восемнадцать лет. Но и константы слабеют (делая жизнь выносимей и видимей, да).

И всё-таки неполных восемнадцать лет мне сегодня было снова. Распахнутая беспомощность восемнадцати.

За одну только силу этих чувств, вполне безответных и безрезультатных (если не считать результатом думание об этом жизнь напролёт; что же, можно и посчитать), есть смысл благодарить мысленно тогдашнего адресата их и Того, Кто всё создал, - до конца дней.

И буду.

(Они, эти чувства, сообщают дням моим <внутреннюю> бесконечность.)
хребты безумия

К самопрояснению

Кроме всего прочего, я слишком хорошо знаю, что жадное, необузданное, неумеренное и не по разуму чтение – это (по крайней мере, в некоторых случаях, один из которых мне подробно известен изнутри) ещё и компенсация собственного ненаписанного, собственной неспособности написать и малости перед лицом этой задачи. Поэтому и вращиваешь в себя чужие тексты – чтобы хоть немного вырасти за их счёт ну и, наконец, просто внаглую примазаться к их существованию, а если написать о них (понятно же, что это паразитический вид писания, ракушка на днище корабля) – так примазаться вдвойне, ещё теснее, смешать себя недостойную с книгой в восприятии современников. Присвоить неприсвояемое.

Гордыня всё, гордыня. И суета.