Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Praha

Почти взлетая

Вообще-то мне не очень хочется нынче ехать в один из коренных городов моей жизни (да, на букву П, и это не Петербург): отвлечённо говоря, хочется мне туда более-менее постоянно, но ох как трудно, как совестно выдираться из вечно недоделанных, хронически доделываемых дел, сама хроническая доделываемость которых, мнится, обеспечивает непрерывность жизни, поддерживает в ней – вынь человека, если он – я, из работы – что от него останется? – да ничего, кроме комка воспоминаний и воображения, от него не останется. (Да и в город П – так стремительно на сей раз, почти насквозь, что ничего, кроме царапины – острой-острой бритвой прежней невосстановимой жизни – опять-таки не останется.) По счастью, работу – хвала цифровым технологиям! – можно возить повсюду с собой, как экзоскелет, как кислородный аппарат, как передвижную лабораторию для выработки себя, необходимого минимума самости.

20190818_124331
írunk

О восстановлении цельности

Запущенное, долго не выполняемое дело совершенно подобно запущенной болезни и, вполне возможно, представляет собою её разновидность: в точности как эта последняя, оно разрушает весь, весь психосоматический организм, без деления его на психику и соматику, поскольку человек вообще целен, а границы в нём условны. – Поэтому же доделывание давно запущенных дел, избавление от связанного с ними мучительного напряжения (гораздо важнее этих дел как таковых и) совершенно тождественно исцелению: восстановлению целостности. Прежде всего, конечно, собственной, но не могу исключать, что и самого мироздания (поскольку нет никакой возможности исключать и того, что запущенные дела вносят разлад и в его структуры).

Работа терапевтична – и уже по одной только этой причине должна быть предпочитаема всем иным мыслимым занятиям.
a hold felé

Уточнение к предыдущему: Опыт самоутраты

Раз уж «я» - это «я» (факт самосознания и совокупность его актов) плюс мои обстоятельства (совокупность условий его осуществления), то всякий отъезд из хорошо освоенных обстоятельств – это акт самоутраты и, как таковой, неминуемо травматичен (и должен быть таковым, иначе – и не настоящее, и не будет последующего уточняющего самособирания, - так и проскользишь по поверхности). Он травматичен, даже если ему сопутствует эйфория (ожидания) расширения возможностей, «новых впечатлений», любого рода удовольствий (тут ведь так: гедонистические установки очень помогают справиться с этим неминуемым травматизмом, зато и мешают его осознать и продумать). «Новые впечатления» надо ещё в себя врастить, найти им место в целом своего восприятия, и даже более поверхностно: с ними надо попросту уметь справиться, в противном случае они растеряются, и даже более того: они тщетны настолько, что их как будто не было. (В каком-то смысле ценность прожитого определяется по его последствиям, по их наличию и качеству. Не оставившее серьёзных последствий можно смело считать несуществующим.)

20190807_195421

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/451263.html. Please comment there using OpenID.
звездорыл

Между жизнью и Большой Работой

Ну разумеется, Большая Работа развращает: уже самим своим наличием она как бы позволяет не заниматься ничем, кроме неё одной (это совершенно неотделимо от её освобождающего действия. Громадные пространства бытия, от которых мы мним себя свободными благодаря ей, остаются тем самым невозделанными). Она (хороша и тем, что) позволяет малодушничать, прячась за её широкой спиной от множества мелких обязанностей. – Теперь, думала я, приходится их заново собирать, и я почти уверена (или просто: уверена), что забуду что-нибудь. (Большая Работа перефокусирует внимание, делая его дальнозорким, невосприимчивым к мелочам.)

(Потому-то и напрашивается, нарывается очередной раз человек на Большую Работу, даже понимая, что она ему не по силам, что он устал, что вообще так жить нельзя и т.п. – есть в Б.Р. нечто такое, что, даже при ясном осознании всего этого, заставляет на неё по добрейшей воле соглашаться.)

Конец Большой Работы невротизирует куда больше, чем её наличие. Пока она есть, она хотя бы держит на плаву. Когда она кончается, плыть приходится самой, - и немедленно начинаешь барахтаться и тонуть.

Забыть-то я, конечно, забуду.

Но, по счастью, на смену прежней сразу же приходит новая – не менее, а то и куда более требовательная и агрессивная – Большая Работа.

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/442003.html. Please comment there using OpenID.
на взлёт

В разломах

Ну и ещё раз, очередной раз: поездки должны быть редкостью, исключением, разрывом шаблона, выбиванием опор из-под ног, чтобы каждая – обжигала, прожигала насквозь, чтобы действовала сильно до почти-невыносимости. Чтобы разламывала защитные корки. В противном случае (рутинизируясь, доместицируясь, переставая быть травмой и становясь частью комфорта) они теряют смысл.

Настоящее может войти только в разломы.

Collapse )
levelek előtt

Синдром пятиэтажек – по итогам одной ФБ-дискуссии да и не только

…может быть, для по-настоящему интенсивной, внутренне концентрированной жизни как раз и нужна жёсткая внешняя аскеза, даже, если угодно, депривация: условные пятиэтажки с их минус-архитектурой как отправная и стимулирующая среда, как то, что следует преодолеть, что невозможно не преодолевать, - и сама энергия этого преодоления разгоняет преодолевающего до сверхобычных внутренних скоростей.



This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/406278.html. Please comment there using OpenID.
istanbul

Вспоминая о Стамбуле

Он – бывший уже больше года назад – до сих пор всё ещё не выговорился, не выбредился как следует, не нашёл себе формулировок. И, как таковой, преследует, навязывается. Слишком превзошёл и ожидания, и заготовки пониманий, грубо со всем этим обошёлся, слишком не уместился в восприятие, слишком в нём своевольничал. Стамбул – город-передозировка, город-ожог, им отравляешься просто уже в силу концентрации (всего: и чужого и непрозрачного, и друг с другом несовместимого, и исторических времён, громадных их объёмов, которые в одной только Святой, великой, страшной, немыслимой Софии необозримы, а сколько ещё всего остального). Он разрывает воспринимающего на куски. Он травмирует обилием.

О, обилие немилосердно к человеку. Ему нет дела до человека: оно – о своём.

Город расползающихся, раздирающих восприятие швов. Ничто – мнится - не держится вместе, не образует того, что виделось бы пришельцу гармоническим, уравновешенным единством: ни Европа с Азией, ни турецкое с греческим, ни давнее с сиюминутным, ни удобное с неудобным, ни понятное с непонятным, - ничего, ничего, ничего.

Став чувственной реальностью, город (наверно, всякий город, хотя некоторые – в особенности) выбивает из равновесий. Что бы ни намечтывал себе человек (нет ведь слаще – и насущнее занятия, чем воображать себе недоступный мир и разные его части), он всегда намечтает и вообразит что-нибудь такое, что соразмерно с его возможностями и представлениями: из самого себя же делает. Город врывается в восприятие, нимало ни с чем не считаясь. Он криком кричит на человека, требуя его внимания – притом по-разному организованного - в разные стороны одновременно. Не знаешь, как уложить себя в него, согласовать себя с ним, – не умом (начитавшимся путеводителей), но по всему телу разлитым чувством, которому до путеводителей нет никакого дела и которое, на самом деле, одно только нас в мире и ориентирует. Вдруг застаёшь себя посреди такого города за стремительно, просто в авральном порядке, формирующимся пониманием того, что восприятие – это ещё и (да прежде всего прочего!) дисциплина, и аскеза, и самоограничение, вообще – тщательно выпестованный порядок чувств, что этот порядок только и спасает, что любая новая совокупность впечатлений может ведь и разрушить его, растоптать, порвать на куски – и будешь стоять растерянный, безоружный, беззащитный.

171116_Стамбул

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/385241.html. Please comment there using OpenID.
из заката в ночь

Первоэлементы. Метафизическая кириллица. Окончание

Начало: А, Б, В, Г, Д, Е, Ё, Ж, З, И, Й, К, Л, М, Н, О, П, Р, С, Т, У, Ф, Х, Ц, Ч, Ш, Щ

И вот – после многоречивого алфавита, на выдохе - буквы молчания, разных его вариантов и модусов:

Ъ ъ, Ь ь

Буквы с пузырьками молчания внутри, стражи и накопители молчания. Буквы границы.

«Ъ» - буква-площадка, упорная буква-опора: подпирает пустоту, не даёт ей упасть на землю, разделяет её с землёй. «Ь», более чуткий и органичный, оставил эти старания: запускает в пустоту стебелёк-антенну, впитывает её.

Осторожные буквы, почти отказавшиеся от самих себя: растратившие звук, утратившие имена (скрываются за громоздкими псевдонимами: «твёрдый знак», «мягкий знак»), они остались чистой возможностью звуков, живой памятью об этой возможности. Это буквы пустоты, буквы воздержания от речи. Лишь в их настоящих именах ворочается, угасая, древнее рычание: «ер», «ерь».

Ы ы – вклинивается между двумя молчаниями особенный звук с его особенной буквой. Звук молчания, мычания, голос немоты, звук мучительного прорыва в послесловесные и послесмысловые пространства, щели между двумя безгласиями. «Ерь», комочек тишины, опирается здесь на посох – и только эта внешняя опора даёт ему возможность голоса.

Далее – буквы итога.

Э э

«Э»? – оборачивается буква к окликающему её алфавиту, растерянная, распахнутая – и формой, и наполняющим её широким звуком - прошлому. Буква-парус, наполненная, раздуваемая всем состоявшимся в алфавите бытием. Эта буква последнего охвата мягкой заботливой скобкой отгораживает азбуку от забуквенной тьмы, протягивает полочку (осознаёт ли сама, насколько маленькую?): разложить на ней набранный в буквенном пространстве опыт, рассмотреть его.

Ю ю

«Ю» свёртывает в трубочку свет алфавита, делает его металлически-тёмным. Примиряет техническое-прямолинейное и органическое-округлое, уравнивает их и уравновешивает. Буква-ключ запирает буквенное хозяйство, отворачивается от него, решительно поворачивает к нему жёсткую спину: всё, хватит. В какую тьму она вглядывается своим разбухшим, воспалённым оком?

Я я

Но совсем расстаться с самим собой у алфавита всё-таки не получается – и дело кончается ещё одной ретроспективной буквой.

Ясная (и самоуверенная в своей ясности) буква подведения итога спокойно и уверенно – отставив ногу-опору – оглядывается на пройденный путь, освещает его собой-фонарём, - но кроме пройденного, она ничего не видит, зрячесть и чувствительность её односторонни. Забуквенной тьмы «Я» - от неё отвернувшаяся - замечать решительно не намерена. Это - буква столь же рациональной рефлексии, сколь и намеренной слепоты.

Поэтому дальше движения нет.
looking in the sky

Тоже плоды: Анонс № 6 / 2016

Оригинал взят у yettergjart в Анонс № 6 / 2016
2016_06.jpg

Заметки обозревателя

Стремительное развитие компьютерных технологий в последние два десятилетия, пишет Александр Волков, позволило медикам как никогда внимательно вглядеться в организм человека и в очаги зарождающихся здесь болезней. Можно предвидеть, что массовое производство медикаментов уйдет в прошлое. Лекарства будут разрабатываться для каждого конкретного человека с учетом особенностей его генетики. Каким же образом станут изготавливаться «Персонально ваши лекарства» и чего от них можно ожидать?

Во всяком случае, автор уверен, что Collapse )
ЗС

Тоже плоды: "Знание-Сила", анонс № 2 / 2013

Оригинал взят у yettergjart в Анонс № 2/2013

Посмотреть на Яндекс.Фотках
Заметки обозревателя

На протяжении последнего столетия, пишет Александр Волков, мир пережил несколько страшных пандемий гриппа, которые унесли миллионы жизней. Мы и сейчас «В долгом ожидании пандемии», - эксперты давно опасаются грядущего нашествия птичьего гриппа. Обоснованы ли их ожидания и наши страхи?

Здесь же:
Самые крупные пандемии гриппаCollapse )