Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

дудит в дуду

Среда сиюминутных бормотаний чуть-чуть меняется

Предприятие по дублированию вполне сиюминутных по своему существу записей из одного журнала для полночных бормотаний в другой видится мне избыточным, громоздким и нарушающим самую атмосферу полночного сиюминутного бормотанья. Поэтому (по крайней мере, на какое-то время) все выжимки бессонниц и свеч кривых нагар переезжают в блог egy_ember, заведённый затем, что фейсбук стал сопротивляться перепощиванию постов отсюда (но вдруг одумается - будем проверять). Впрочем, в том журнале, не обременённом, в отличие от этого пятнадцати- (с половиной) -летней историею, мне уже понравилось, так что посмотрим.

Прошу любить, жаловать, внимать: https://egy-ember.livejournal.com/ Ник "egy ember" означает по-венгерски "один человек", этим именем достигается и укрытость в безымянности, и смирение, и общечеловечность, и венгерскость, - чего же лучшего желать. По мне. так ничего другого и не надо.

В блоге yettergjart (как я думаю сейчас) будут сохраняться записи, имеющие отношение к учитыванию обретённых книг и сделанной работы.
csontvary

О недостатках избытка

А теперь, собравши книжечку и отпустив её – и радуясь её существованию как целого: она живая, влажная (все вещи мира делятся на влажные и сухие), дышит, своевольничает, устанавливает собственные связи между разными своими частями, а собиралась, голубушка, стремительно, как какая-нибудь зарница июльской ночью, - на каждом шагу спохватываюсь, как много важного туда не вошло, осталось за её пределами единственно по моей рассеянности, невнимательности, непамятливости, - многие тексты из затронувших важное я просто совсем забыла. У избытка есть свои недостатки: его не охватишь вниманием, одним актом внимания, не удержишь в нём. Он перерастает скромные возможности своего собственного изготовителя.
странствует

В остром холодном воздухе

И всего-то прошли пешком от дома, через проспект Вернадского, до улицы Крупской через Ленинский, через дворы (карманы пространства, плотные залежи времени) по Строителей снова домой, в остром холодном воздухе, под низким дымным небом в свежем осторожном дожде, почти осеннем – июнь глядел сентябрём, если не самим октябрём (как я люблю такое состояние мира! Ничего не придумать лучше, ничто не даёт такой внутренней ясности и собранности, весёлой скептической бодрости). Простейший круг (скорее прямоугольник с некоторыми изломами) до ближайшей параллельной улицы и назад - но как это выпрямляет и обновляет восприятие. Пара часов пешего хода – и у тебя уже совсем другие внутренние скорости и совсем другие, точные и цепкие внутренние глаза.

20200601_194202

Collapse )
бейся головой

К психопатологии обыденного

Мне так привычно состояние вины и неудачности, они, неустранимые, так давно и надёжно приспособлены под эмоциональную экономику и текущее смыслопроизводство, так неотделимы от концепции личности в целом и от самого, фонового и базового, чувства её, что из них не то что не хочется или не получается выходить, а я просто не знаю, как жить без них: это же значило бы строить себя по совсем другому генеральному плану, с другими точками сборки, менять всю душевную ойкономию, - но для этого просто нет навыков.

По счастью, так вопрос и не стоит.

Поэтому приходится (само собой получается) воспроизводить вину и неудачу на любом доступном материале: главное, чтобы они были.

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/351426.html. Please comment there using OpenID.
a hold felé

К космизации хаотического

День почти целиком ушёл на разгребание книжных хребтов и расстановку книг в свежепостроенном стеллаже (ну разумеется, с отвлечением, листанием и т.д.), сделано примерно две трети. К каждому очередному хребту приступаю с трепетом, поскольку – комок слежавшейся жизни, последовательность книг в каждом – последовательность их обретения, чтения, забывания, связанных с ними надежд, воображений и вообще контекстов. (Книга – узел, стягивающий контексты.) Расстановка – процедура аналитичная, разрывающая естественные нерационализируемые связи, насильственная. Это столько же прояснение, сколько упрощение и редукция. Распутываешь и выпрямляешь волокна, образующие твою собственную персону в её прошлом, воображении и замысле, - делаешь прямым то, что не должно и не может быть прямо.

А ещё это – сильный опыт тщеты, которую настолько не получается принять, настолько не получается с нею смириться, что используешь всякий удобный предлог, чтобы не соотносить её с собою. Многие книги никогда не будут нужны. Многие, по всей вероятности, никогда не будут прочитаны и заготавливались как чистое будущее, как разметка путей для него, как замысел и план самой себя (идеальной, конечно же), и именно в этом качестве дороги и важны, независимо от того, какие из них я успею прочитать. Многие важны как чистая память и точно никогда не будут перечитаны, но важна самая их плоть – шероховатости бумаги, шрифт, потёртости обложки – так впитавшая в себя время, что, кажется, оно вытеснило собственную сущность этих книг. Они теперь – совсем не о том, о чём были написаны. Они – самая плоть смысла, только не авторского, а личных смыслов читавшего.

Конечно же, все эти книги давно перестали быть самими собой и стали – сброшенными шкурками той жизни, которая протекла через них, навсегда сохранившими форму этой жизни, или, если ещё не прочитаны, - заготовками для неё – такой, какой она воображала себя на разных своих этапах. Строительный материал для жизни – на который я все свои сознательные годы возлагала огромные надежды (скорее всего – преувеличенные), тщась компенсировать его избытком мучительный и постыдный недостаток собственного образования и опыта. Ничего ничем компенсировать нельзя – или, что вернее всего, я просто неумело это делала. Теперь всё это предприятие оборачивается чувством собственного бессилия и поражения.

Конечно, рациональные соображения и общее чувство подсказывают, что Collapse )
Durer

Тоже дыбр

Послезавтра, в календарном отношении уже завтра – 20-го – ехать в Питер (чему я отдельным пунктом очень рада, но то особая тема), а я, разумеется, ничего не успеваю – и было бы странно, если бы «всё» или хоть «главное» успевала – тогда бы жизнь приобрела совершенно другой, непривычный и необжитый, режим напряжения. Вечная напряжённость, встревоженность и виноватость от встроенного в личность ничего-не-успевания (заведённого в своё время по разным причинам, в том числе и ради того, чтобы, как совсем не парадоксально, хоть что-то успеть на свете сделать вообще) стала уже просто нормой, естественным до комфортности образом существования. При отсутствии этого странно, пусто и тревожно ещё более. Разве это нормально, когда нет ничего-не-успевания и виноватости? Да ни за что.

И вот надо бы отправиться поспать (да жаль отпускать ночь неиспользованной, непрожитой), тем более, что всю предыдущую ночь извела на своеобразное ритуальное бодрствование по погибшим в казанской катастрофе: в память о тех, кто больше никогда не проснётся. (Люди вырабатывают ритуалы – из любого подручного материала – чтобы можно было жить с неотменимым. Почему-то и вправду отчасти помогает.) Особенно всё это было страшно и тоскливо (не то чтобы страх чувствую я при мысли о смерти, но тоску) в видах замысленного в декабре – и уже фактически устроенного, билеты взяли, и Д.-ным родственникам обещали – полёта в Краснодар. Разумеется, сразу же на себя начинаешь всё это проецировать, - мало мне обычной «фоновой» аэрофобии. Да и вообще, всякая ведь смерть касается нас лично, каждая абсолютно, - просто мы из защитных соображений этого не чувствуем. Но достаточно бывает силы её воздействия и в тех немногих точках, которые она в нашем защитном панцире всё-таки пробивает.
плывёт

Интроверт задумчиво карябает на полях дня

Всё-таки будничные дни куда милее мне, чем праздничные, с их (праздничных) напряжёнными внутренними обязательствами. Будни оставляют человека (по крайней мере, человека, определённым образом устроенного) внутренне свободным, они позволяют дышать. Будни - время дистанций. В них плаваешь, как в аквариуме с прозрачной водой, насыщенной кислородом.

Вплыли в август: лето начинает насыщаться чистым, острым кислородом убывания.

Когда переваливаем за мой день рождения, год начинает кончаться (чувствую себя пограничным существом, стражем врат :-)) Он у меня - водораздел: чётко делит год на две почти равные части. После него линия года начинает идти всё резче вниз - к корням, к основаниям. Уходить из иллюзорного света - в верную темноту, из внешнего - во внутреннее, из слова - в молчание.
бейся головой

Дыбр

Попытка сообщить Творцу всего сущего о своих планах рассмешила его, как ни странно, не очень. То есть, разумеется, никаких документов на загранпаспорт я никуда не сдала, потому что у них нынче была только выдача готового (знала бы – ещё поспала бы часика два), - зато один из томившихся в очереди за моим вниманием текстов минувшей ночью написала, а сегодня даже по книжным прошлась, да с толком. Дневники Зонтаг, сказали книжники, до магазинов ещё не доехали, но на ближайшей неделе вроде бы уже ожидаются. Зато по дороге встретилось ещё много разоряюще-интересного, и вот:

(1) Нелли Мотрошилова. Мартин Хайдеггер и Ханна Арендт. Бытие – время – любовь. – М.: Академический проект; Гаудеамус, 2013. – (Философские технологии);

(2) Екатерина Сальникова. Феномен визуальности: От древних истоков к началу XXI века. – М.: Прогресс-Традиция, 2012;

(3) Деян Суджич. Язык вещей / Пер. с англ. – М.: Strelka Press, 2013;

(4) Дональд А. Норман. Дизайн вещей будущего / Пер. с англ. – М.: Strelka Press, 2013.

А ещё в «Циолковском» бесплатно давался журнал про московскую городскую среду, к которой я не умею быть равнодушной и схватила с целью жадно любопытствовать:

Московское наследие. - № 26. – 2013.

Зато умудрилась безнадёжно и бесследно потерять* в собственном доме (не выносила никуда) коломенский «итальянско-яблочный» журнал, который уже обещала привезти хорошему человеку в Таганрог. Нет нигде, перерыла всё, ничего не понимаю – лежал на одном и том же месте, на столе, справа от меня; всё, что там лежало кроме него, лежит и сию минуту. (Кроме Коломны, взять, разумеется, негде.) Хорошо, хоть прочитала уже. Как мучительна и безнадёжна я самой себе.

Ладно. Это, в конце концов, повод выбраться ещё раз в коломенскую «Арткоммуналку» и написать о них что-нибудь. И журнал, может быть, раздобуду. Не смогу привезти – так пришлю по почте. (Вот это такая характерная траектория, по которой строятся мои биографические сюжеты. Если не все, то слишком многие. Через Камчатку на Красную площадь.

Сколько интересного увидишь по дороге.)

*UPD Нашла!! - там, куда я подумать бы не могла, что его сунула. Как, почему?? Какой немыслимой силой я его запихала в стопку ждущих прочтения книг, да чуть ли не в самую середину? - Не даёт ответа.

Но в «Арткоммуналку», значит, ехать всё равно надо. То был знак :-)
выглядывает

Тоже дыбр

Всё невозможнее говорить о себе – как предмете наблюдений и площадке развёртывания событий. Кажется, к определённому возрасту право говорить об этом предмете надо заслужить (прежде всего, если не единственно, в собственных глазах, разумеется) и объём интересности этого предмета (тоже, разумеется, в собственных глазах) надо бы уже наработать. Если не заслужено и не наработано, стоит говорить о своём (которое ведь не перестаёт нуждаться в артикуляции от того только, что у него такой неудачный носитель) через другое, «чужое», - через не-я, одним словом.

Этим и займёмся.

Кстати, жадная потребность в (обилии и разнообразии) «не-я» во многом, чувствую, этим и вызвана: потребностью в чём-то таком, что позволяет говорить о волнующем тебя без стыда, смущения и мучительного чувства нехватки своего права на это. В материале для иносказаний.

This entry was originally posted at http://yettergjart.dreamwidth.org/206451.html. Please comment there using OpenID.