?

Log in

No account? Create an account

Категория: дача

О неисчерпаемом

Человек в моих (всё более печальных) летах всё более питается памятью, как подкожным, накопленным жиром (а не внешним миром). – Что бы ни делал – всегда параллельно этому он занимается самопоеданием, перевариванием прошлого – заново и заново.

(а сожрёт, сожжёт весь этот жир, - лёгкий будет – впору улетать! По счастью, этот жир несжигаем и накапливается уже самим процессом его потребления. Память порождает новую память, разращивает сама себя. Память – бесконечность, да и дурная. Мы улетим независимо от этого. Тяжёленькими. Если только не освободит нас, конечно, - что весьма вероятно, - блаженное беспамятство.)

Сидишь вот, например, и думаешь, и чувствуешь: жаркое лето не напоминает мне ничего

(могло бы, разумеется, множество всего напоминать, но в силу отторжения от него, сознательной слепоты к нему – не напоминает – ничего, кроме разве вневременного желания поскорее от него освободиться),

а вот холодное лето, да сырое, дождливое, с мёрзнущими ногами – совершенно, всей полнотой, в подробностях и в главных глубинных течениях возвращает мне Челюху, дни-льдинки, бесконечное, пасмурное, глубокое детство – никогда и нигде больше не было так медленно и пасмурно, так безвременно и вневременно, как там и тогда. Юность – задохновенный бег, тёмный огонь, да и потом всё больше полыхали тёмные стремительные краски. А в Челюхе («имя твоё – льдинка на языке») было большое, несгораемое, неуничтожимое Всегда. С тех пор у всякого моего Всегда – её облик.

Как я любила на даче пасмурные, дождливые, холодные дни! Никто не выгонял с террасы: иди на улицу, иди на солнышко, побегай, поиграй… Брррр – я и так-то не слишком любила бегание и играние, а становясь обязательными (значит – противоположностью свободе, значит – насилием), они делались прямо-таки ненавистны и ничего, кроме протеста, не вызывали. Свобода была в том, чтобы сидеть на террасе и читать – чувствуя себя не в этом окаянном детстве, и не в этой окаянной Челюхе, и не этой окаянной собой – а во всех возрастах, во всех местах и всеми людьми сразу.

Пасмурные дождливые дни были опытом универсальности – совершенно телесным, неотмыслимым от телесного: именно её, универсальность, неизменно возвращает мне зябкая сырость.

Ну и вот – благодаря памяти, и воображению, и памяти-воображению в этом теперь можно жить всегда.

По собственному желанию входить в это, по собственному – выходить.

Я же говорю, что возраст – это свобода.

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/439536.html. Please comment there using OpenID.

Люпины и флоксы

Детский, изначальный опыт снабжает человека связкой ключей-отмычек ко всему, что случается потом, набором универсальных метафор (в каком-то смысле: чем раньше пережитое событие, тем оно универсальнее – независимо ни от какой своей частности и случайности). Так по сию минуту, даже не чувствуясь, а только вспоминаясь, принадлежат для меня к верным знакам открывания мира – не отвлечённого «открытия», а именно открывания, как двери, - скрипучей, осязаемой, с усилием и с чувством освобождения, когда подалась, - люпины и флоксы, флоксы и люпины, их дачные встревоженные запахи в холодном воздухе, не менее встревоженные их имена. Люпины, лепкое, манерное и хрупкое их имя, нервная их лиловость; флоксы, с их именем, надуваемым ветром, скользящим, хлопающим, хлюпающим, чуть растрёпанным, всеми собой говорившие о близости школы и первого сентября. Запахи-сквозняки.

люпины2флоксы

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/380536.html. Please comment there using OpenID.
Господи, как хочется медленного огромного дачного, детского времени, - это, наверно, единственное, что я согласилась бы вернуть из детства, если бы Не Знаю Даже Кто вдруг стал мне это настойчиво предлагать. Даже не обилия будущего впереди (будущее - скорее категория юности и молодости; его бы я тоже хотела много, но это разговор отдельный), а вот этого огромного настоящего, большого неисчерпаемого Всегда, в котором нет даже движения (вернее, оно там не значимо и совершенно совпадает с бездвижностью), которое стоит вокруг необозримым шаром, которое сколько ни трать - ни за что не растратишь. В котором можно бесконечно быть, поскольку оно тождественно самому Бытию. Оно бывало только летом на даче, больше не бывало никогда (дача была важна прежде всего, когда не единственно, как устройство для выработки этого особенного времени), и как отчаянно не хватает его для полноты жизни как состояния мира и самой себя.

This entry was originally posted at https://yettergjart.dreamwidth.org/275732.html. Please comment there using OpenID.

Календарь

Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Подписки

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com