Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

дудит в дуду

Среда сиюминутных бормотаний чуть-чуть меняется

Предприятие по дублированию вполне сиюминутных по своему существу записей из одного журнала для полночных бормотаний в другой видится мне избыточным, громоздким и нарушающим самую атмосферу полночного сиюминутного бормотанья. Поэтому (по крайней мере, на какое-то время) все выжимки бессонниц и свеч кривых нагар переезжают в блог egy_ember, заведённый затем, что фейсбук стал сопротивляться перепощиванию постов отсюда (но вдруг одумается - будем проверять). Впрочем, в том журнале, не обременённом, в отличие от этого пятнадцати- (с половиной) -летней историею, мне уже понравилось, так что посмотрим.

Прошу любить, жаловать, внимать: https://egy-ember.livejournal.com/ Ник "egy ember" означает по-венгерски "один человек", этим именем достигается и укрытость в безымянности, и смирение, и общечеловечность, и венгерскость, - чего же лучшего желать. По мне. так ничего другого и не надо.

В блоге yettergjart (как я думаю сейчас) будут сохраняться записи, имеющие отношение к учитыванию обретённых книг и сделанной работы.
mogendovid

Трудофф плоды:

[О книгах:]

= Йонатан Видгоп. Свидетельство: Роман. – Тель-Авив: Mainstream United, 2020;

= Сергей Беркнер. Жизнь и борьба Белостокского гетто. Записки участника Сопротивления. – М.: ИД «Книжники», 2021;

= Михаля Элькина. Дом. – [б. м.]: Издательские решения, 2019;

= Феликс Плоткин. Третий возраст: принять и наслаждаться. – М.: Городец, 2020.

// Еврейская панорама. - Февраль 2021 / Schwat– Adar 5781. - № 2 (80)
дождь_Уистлер

Распахнутости и сквозняков

Вот почему-то до сих пор в ответ всякой волнующей тебя книге хочется, чтобы она тебя переделала, чтобы, войдя в неё, - не выйти прежней. (Ну, «роста», мифологизированного и преувеличенного в своём значении с отрочества, конечно, тоже хочется, - но прежде всего, наверно, самого состояния пластичности, - которая – в отличие от роста, который (кажется) всегда направлен, «вперёд и вверх», - всего лишь проблематизирует твои устоявшиеся, «схватившиеся», затвердевшие и закосневшие формы, а там как Бог даст. Которая просто даёт чувство иного, возможности иного, распахнутости и сквозняков (да, с неустранимой, непременной компонентой тревоги, опасности, уязвимости, - всё признаки молодости, от которой никак не получается вполне захотеть отказаться, хотя вроде бы уже и пора). Хочется, чтобы книга была вызовом, плавила твои границы, переставляла, приводя в небывалые комбинации, твои внутренние элементы. (Спору нет: книг, подтверждающих тебя, возвращающих тебя самой себе, тоже хочется, всем этим перестановкам должен быть внутренний противовес, иначе они разнесут тебя к чортовой матери.) Причём, конечно, по умолчанию принимается, что и книга, и автор её умнее, глубже и мощнее тебя дурацкой, которая и рада быть пластичным материалом в их руках, принимать задаваемую ими форму, доныривать – задыхаясь, отфыркиваясь - до задаваемой ими глубины, встраивать в себя задаваемую ими степень сложности.

Вячеслав Кривцов. По дороге МЦК. 2019
Вячеслав Кривцов. По дороге МЦК.
alma1

Внезапная антропология

И что-то кажется мне, что для человека нормально, здорово и правильно думать о некотором текущем состоянии дел, каким бы оно ни было, что-де «так будет всегда», - нормальна принципиальная внутренняя защищённость от будущего: впусти он в себя это будущее, знай (да хотя бы воображай только) его заранее, оно бы разрушило его, ещё не наступив, - ещё до самого себя начало бы в нём разрушительную работу. (Ну, не говоря уж о том, что, видя настоящее неизменным, человек, по некоторой видимости, освоится в нём с известной степенью ответственности, обживёт его, как дом, не заботясь о том, что дому этому, может быть, через пять минут предстоит рухнуть, - неважно, в эти пять минут зато он будет жить в доме, а не во времянке.) Мнится мне даже, что это, спасительное, - даже не слепота, а особенная разновидность видения: так даётся нам земная, чувственно проживаемая, соразмерная нам и совершенно настоящая доля вечности.

Борис Рыбченков. Светлый вечер на Москве-реке. 1969
Борис Рыбченков. Светлый вечер на Москве-реке. 1969
зрит в изумленьи

Об истоках смысла

…но в самом деле: разве степень осмысленности жизни зависит от того, с какой частотой и на какие расстояния человек перемещается в пространстве и перемещается ли он в нём вообще?

(Разжёвывая очевидное далее: (а) это всего лишь материал, а материал может быть разным, (б) в ответ на внутреннее восклицание: «осмысленности, может быть, и нет, а вот [почти синонимичных] счастья и полноты жизни вполне себе да» имею сказать, что (1) осмысленность важнее счастья, (2) важнее настолько, что практически тождественна ему, а с ним и полноте жизни, поскольку полна (ну, в моём исполнении) исключительно та жизнь, которая всласть прорефлектирована.

…а отнятое отнято у нас, как известно, затем, чтобы мы его в разлуке от души идеализировали – и затем, воссоединившись, тщательно избавлялись от иллюзий. Это ли не полнота жизни. Не говоря уже о том, что - прелестное упражнение в ясности видения.

Андрей Королев. Станция метро Новокузнецкая
Андрей Королёв. Станция метро Новокузнецкая
ВДНХ

Переприсваивая

...но мы упрямые и намерены выжимать реальность, пока из неё не брызнет масло. Вычертивши окрест дома круг диаметром два километра, выяснили, что пределы его дотягиваются до Профсоюзной, до Университетского проспекта, до улиц Дмитрия Ульянова и Кравченко, до самого до здания Университета на Воробьёвых горах. Будем ходить, пока не исходим всё в дым, излазим все дворы и закоулки, как исхаживала я в начале жизни, знакомясь с пространством и символически его присваивая. Теперь проведём ритуал переприсвоения (один из основных смыслов прогулок, между прочим, особенно весенних, после зимы, когда человек и пространство отдыхают друг от друга, наращивают потребность друг в друге). (А там, глядишь, добрый Собянин разрешит ходить на целых три километра и, глядь, вдруг даже не три раза в неделю, а все невообразимые четыре.)

И да, я намерена со страшной, неистовой силой юзать доставочный пункт "Лабиринта" на Университетском проспекте.

Аркадий Зражевский. Вечер. Вид на Университет
Аркадий Зражевский. Вечер. Вид на Университет
ветвь

К феноменологии воображаемого

Лишённый чувственного контакта с весной, полноты этого контакта, человек хмелеет и шалеет от одного только воображения о ней, грезит и бредит ею. Не надо мне уже, говорит он сам не ведая кому, ваших больших пространств, вашего пересечения границ и раздвигания горизонтов, - надо мне одной тольно сочной крупной повседневности, полной воздуха и запахов, живой, осязаемой, самовластной. И, лишённый полноты повседневности в чувственном опыте, он создаёт всё это из самого себя, лепит из запасов памяти, - и доведёт себя вскорости производством этого избытка, глядишь, до того, что никакие внешние впечатления уже не будут ему нужны, будут только мешать.

Владимир Лаповок. На бульваре весна. Метро Кропоткинская
Владимир Лаповок. На бульваре весна. Метро Кропоткинская
esti bölcsesség

К соматике смысла

На самом-то деле человек (не только чувствует, но и) думает всем телом (причём о предметах любой степени отвлечённости: тело своим опытом задаёт качество мысли, её ритмику и пластику, степень её восприимчивости), - голова – только совокупность следствий. Никогда не понимаешь этого так ясно, как будучи ограниченным в телесных действиях и впечатлениях. Воображение, конечно, радо поводу разнуздаться – немедленно и разнуздывается, но внутри этого разнуздания не перестаёт тихо, не признаваясь самому себе, тосковать по своим телесным корням и истокам, по запахам, по охапкам воздуха и ветра, по упругой земле под ногами, по самодостаточным расстояниям.

Ограничения воспитывают в человеке тончайший вкус к тому, в чём он ограничен. Дрожишь навстречу мельчайшей крупице.

Простым выходом в магазин или вынести мусор (нынче выбор небогат, но тем драгоценнее каждая из его позиций, тем большая смысловая и чувственная нагрузка ложится на каждую из них) перенастраиваешь себя, резко тонизируешь восприятие, начисто протираешь внутренний экран.

И это всё так напряжённо-насыщенно, что, мнится, любое обилие возможностей передвижения, если оно вдруг когда-нибудь всё-таки случится, будет грубой профанацией.

Борис Коган. У метро «Аэропорт». Солнечный вечер
Борис Коган. У метро «Аэропорт». Солнечный вечер.
в пути

Подсознание города

Кроме всего прочего, Москва за время терпеливого нашего сидения в укрывище (отчего мир, как известно, становится всё слаще и слаще) обзавелась целыми шестью новыми станциями метро (перидромофил взволнован, москвофил-ностальгик выбит из внутренних равновесий): это «Юго-Восточная», «Окская», «Стахановская», «Нижегородская», «Авиамоторная» и «Лефортово».

Всё это волнующие, биографически и экзистенциально насыщенные, памятные и памятливые пространства - с которыми ух как не терпится возобновить пешеходный диалог с новыми, уже подземными интонациями (метро - подсознание городов, подстрочный комментарий к ним, и жадно хочется прочитать этот комментарий, вписать его в собственный геобиографический текст; в некоторых местах не была я очень давно, и метро - прекрасный повод к их перепрочтению).

Не говоря уж о том, что надо бы доехать и до Некрасовки и вдумчиво там походить, это пространство неисхоженное совсем.

Сидя в изоляции, старательно воздерживаясь от изрядного объёма чувственных радостей (среди которых пеший ход - первейшая), человек наращивает себе столько определений счастья, что пусть только попробует не быть счастливым, когда наконец выйдет. Пусть только попробует, неблагодарный.

(Да, упомянутый человек обещал себе не саморастравливаться мечтаниями о том, что будет "потом", не бредить картинами далёкого посткарантинного будущего - [да заодно и не пугать себя ими, на что он тоже горазд] - но когда это он укладывался в собственные рамки?)

2020.01. Окская
Окская в январе 2020 года. Вот мы и в будущем.