mogendovid

Трудофф плоды

(и да, продолжаем посрамлять энтропию и космизировать хаотическое)

[о книгах и текстах:]

(1) Ефим Гаммер. Голоса пустыни. Роман ассоциаций // Нева. – 2019. - № 6. = https://gertman.livejournal.com/289748.html ;

(2) Александр Иличевский. Вселенная, сознание, знание. – М.: ПЛАНЖ, 2020. = https://gertman.livejournal.com/289798.html;

(3) Елена Макарова. Путеводитель потерянных: Документальный роман. – М.: Новое литературное обозрение, 2020. = https://gertman.livejournal.com/290099.html;

(4) Ольга Медведкова. Лев Бакст, портрет художника в образе еврея. Опыт интеллектуальной биографии. – М.: Новое литературное обозрение, 2019.— (Очерки визуальности). = https://gertman.livejournal.com/290513.html .

// Еврейская панорама. - Апрель 2020. - № 4 (70).
хоть на миг - а иной

К хроникам всё того же

...подозреваю также, что так называемая "нормальная" жизнь - (чудо и) исключение. Настолько исключение, что постоянно должна поддерживаться усилием. И настолько чудо, что самым адекватным было бы непрерывно ей удивляться.
выглядывает

Парадоксы самоизоляции

(лишь по видимости, думаю я, парадоксальные):

В новейших условиях резко уменьшился – свёлся почти совсем на нет – объём необязательного, случайного, в моём случае и так довольно невеликий. Между блоками различных работ, каждая из которых требует напряжения и самопреодоления (человек – существо инерционное; любая работа как создание до этих пор небывшего – самопреодоление), почти совершенно исчезли прослойки, в которых можно было надышаться миром вообще, побаловаться своей невстроенностью в функцию.

Хотела достижения высокой степени плотности жизни? – Получи. Не хотела понимать, насколько плотность как таковая, сама по себе недостаточна и тесна? – Получи всё равно.

Остаётся насыщать кислородом необязательного изнутри – любое обязательное действие (отвлекаться во внутренних прожилках работы, вертеть в разные внутренние стороны головой, идти за ассоциациями, куда поведут). Расширять, расширять, расширять внутреннее пространство.
хребты безумия

Раздобыть по выходе из заточенья:

Седакова О.А. Сергей Сергеевич Аверинцев: Воспоминания. Размышления. Посвящения. М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2020. 328 с.

"Книга Ольги Седаковой «Сергей Сергеевич Аверинцев: Воспоминания. Размышления. Посвящения» – первый в России опыт творческой биографии Сергея Аверинцева, филолога-классика, библеиста, историка культуры, переводчика с древних и новых языков.

«В последние десятилетия присутствие Сергея Аверинцева в нашей публичной жизни сходит на нет. Его почти не издают и не переиздают, о нем мало говорят. Интеллектуальный дух времени как будто отвернулся от него, – пишет Ольга Седакова . – Для того, кто видел необычайную славу Аверинцева, отечественную и мировую, и кто представляет себе, какие сокровища могут быть заключены в самой маленькой его словарной статье, в каком-нибудь построчном комментарии, эта “пропажа Аверинцева” из нашей жизни – настоящая беда. Я взялась собрать эту книгу с надеждой, что она хоть немного изменит это положение».

Самая концептуальная из вошедших в книгу работ написана ещё при жизни Сергея Сергеевича и получила его высокую оценку – «Рассуждение о методе». Другие работы написаны после смерти Аверинцева. В книге собраны статьи, лекции, доклады и сообщения, сделанные на московских (Свято-Филаретовский институт) и итальянских (римская академия Sapientia et Scientia) конференциях. Также в издание вошли научная биография Сергея Сергеевича и отклики на его кончину
."

Взято отсюда: https://moskva.bezformata.com/listnews/olga-sedakova-pismo-averintceva/82627187/

Вот здесь в принципе можно заказать: https://books.sfi.ru/ru_RU/products/averincev-sedakova

Седакова_Аверинцев
небесный водопой

О человекообразующих силах

Человеку в равной степени необходимы – конституирующе, так сказать, необходимы, образуют и его мир, и его самого – готовность (и потребность) очаровываться и самообманываться – и развенчивать собственные иллюзии, понимать, как и почему они устроены (заменяя их, разумеется, новыми, но это уже следующий виток того же самого). Только обе эти силы, в непрерывном взаимодействии и непрерывном же взаимоборстве, удерживают человека в (динамическом) равновесии.
странствует

На полях обязательного

Дописывая текстичек о философической прогулке Алексея Макушинского по предместьям мысли, думаю я о том, что теперь I have a dream: с этой книжечкою в руках пройти пешком, по следам автора, по парижским пригородам, от Кламара до Мёдона. Поскольку именно это будет самым адекватным и наиболее полным способом её прочтения.

И ещё мне хочется сделать это осенью, поздним сентябрём. Не ближайшим - так каким-нибудь ещё.

14._Klamar_dom_Berdyaeva_10
Кламар. Дом Бердяева.
в пути

Подсознание города

Кроме всего прочего, Москва за время терпеливого нашего сидения в укрывище (отчего мир, как известно, становится всё слаще и слаще) обзавелась целыми шестью новыми станциями метро (перидромофил взволнован, москвофил-ностальгик выбит из внутренних равновесий): это «Юго-Восточная», «Окская», «Стахановская», «Нижегородская», «Авиамоторная» и «Лефортово».

Всё это волнующие, биографически и экзистенциально насыщенные, памятные и памятливые пространства - с которыми ух как не терпится возобновить пешеходный диалог с новыми, уже подземными интонациями (метро - подсознание городов, подстрочный комментарий к ним, и жадно хочется прочитать этот комментарий, вписать его в собственный геобиографический текст; в некоторых местах не была я очень давно, и метро - прекрасный повод к их перепрочтению).

Не говоря уж о том, что надо бы доехать и до Некрасовки и вдумчиво там походить, это пространство неисхоженное совсем.

Сидя в изоляции, старательно воздерживаясь от изрядного объёма чувственных радостей (среди которых пеший ход - первейшая), человек наращивает себе столько определений счастья, что пусть только попробует не быть счастливым, когда наконец выйдет. Пусть только попробует, неблагодарный.

(Да, упомянутый человек обещал себе не саморастравливаться мечтаниями о том, что будет "потом", не бредить картинами далёкого посткарантинного будущего - [да заодно и не пугать себя ими, на что он тоже горазд] - но когда это он укладывался в собственные рамки?)

2020.01. Окская
Окская в январе 2020 года. Вот мы и в будущем.
ecset

Страстные мечтания

В посрамление энтропии вот какие радости обещает нам "НЛО", - ответим же ему жарким чтением:

(это ещё не вышло, но вот-вот. - Книжечки - одна другой актуальнее, я бы сказала)

Аксенов, В.Б. Слухи, образы, эмоции. Массовые настроения россиян в годы войны и революции (1914–1918) / Владислав Аксенов. — М.: Новое литературное обозрение, 2020. — 992 с.: ил. ISBN 978-54448-1210-5

Годы Первой мировой войны стали временем глобальных перемен: изменились не только политический и социальный уклад многих стран, но и общественное сознание, восприятие исторического времени, характерные для XIX века. Война в значительной мере стала кульминацией кризиса, вызванного столкновением традиционной культуры и нарождающейся культуры модерна. В своей фундаментальной монографии историк В. Аксенов показывает, как этот кризис проявился на уровне массовых настроений в России. Автор анализирует патриотические идеи, массовые акции, визуальные образы, религиозную и политическую символику, крестьянский дискурс, письменную городскую культуру, фобии, слухи и связанные с ними эмоции. По мнению автора, к 1917 году эмоциональное восприятие действительности стало превалировать над рассудочно-логическим, а конфликт традиционного и модернового мировоззрений не позволил сплотить российское общество на основе патриотических идей, выстроенных вокруг устаревшей самодержавной мифологии. Во время революции 1917 года слухи во многом определяли течение политических событий. Владислав Аксенов — специалист по социальной истории России начала ХХ века, старший научный сотрудник Института российской истории РАН.

Collapse )

Иррациональное в русской культуре / Сборник статей; сост., предисл. Ю. Маннхерц; пер. с англ. Н. Эдельмана. — М.: Новое литературное обозрение, 2020. — 264 с. (Серия Studia Europaea) ISBN 978-5-4448-1201-3

Чудесные исцеления и пророчества, видения во сне и наяву, музыкальный восторг и вдохновение, безумие и жестокость — как запечатлелись в русской культуре XIX и XX веков феномены, которые принято относить к сфере иррационального? Как их воспринимали богословы, врачи, социологи, поэты, композиторы, критики, чиновники и психиатры? Стремясь ответить на эти вопросы, авторы сборника соотносят взгляды «изнутри», то есть голоса тех, кто переживал необычные состояния, со взглядами «извне» — реакциями церковных, государственных и научных авторитетов, полагавших необходимым если не регулировать, то хотя бы объяснять подобные явления. Российский опыт встречи с иррациональным рассматривается авторами сборника в общеевропейском контексте; подобный сравнительный анализ позволяет критически пересмотреть расхожее утверждение об особой предрасположенности русской культуры к мистицизму и неумопостигаемости.

Collapse )

И прежде всего прочего (в это общее дело есть и мой вклад, чему не устаю радоваться):

Homo scriptor / Сборник статей и материалов в честь 70-летия М.Н. Эпштейна; под ред. М.Липовецкого.— М.: Новое литературное обозрение, 2020.—688 с.: ил. ISBN 978-5-4448-1202-0

Михаил Наумович Эпштейн (р. 1950) — один из самых известных философов и теоретиков культуры постсоветского времени, автор множества публикаций в области филологии и лингвистики, заслуженный профессор Университета Эмори (Атланта, США). Еще в годы перестройки он сформулировал целый ряд новых философских принципов, поставил вопрос о возможности целенаправленного обогащения языковых систем и занялся разработкой проективного словаря гуманитарных наук. Всю свою карьеру Эпштейн методично нарушал границы и выходил за рамки существующих академических дисциплин и моделей мышления. Сборник статей и бесед «Homo Scriptor» посвящен семидесятилетнему юбилею философа. Задача этой книги — разносторонне осмыслить оригинальный метод Эпштейна, его новаторскую терминологию, изыскания в отдельных дисциплинах и общий вклад в современную гуманитарную мысль.

Collapse )
черепахер

Бежим, бежим

…между тем как было чувство мучительного бега сразу во все стороны наперегонки с самой собой, так оно и осталось – с поправкой разве на то, что бежать теперь приходится исключительно в уютном домашнем кресле и нет внерабочей свободы дороги, во время которой можно жадно думать о глобальном и всечеловеческом. – Понятно, что всё это – (почти невыполнимые, на самом деле. Тут весь смысл в невыполнимости) упражнения на внятную организацию времени, разграничения его на отдельные участки и концентрации себя на этих участках, но тем не менее.