Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Азбука бытия. «Ю».

Продолжаем азбуку бытия. Вот какую сложную букву выдал мне сегодня мой новообретённый френд falcao - а буква-то оказалась очень насыщенной всякими личностными смыслами, я даже сама не ожидала. Вот спасибо! :-) Итак – 10 значимых для меня вещей на букву Ю:

1. Ю – бело-серебряный звук, ртутный (жидкий утекающий металл!), холодный, ветреный, скользкий, сквозной. Такой узкий, что почти согласный. Звук цвета раннего марта, когда пасмурно и снег ещё таять не начал, но в воздухе уже весеннее беспокойство – и свет особенный. Звук-беспокойство. Звук-неустроенность, которая только в раннем марте и бывает. И какой-то такой, что напрашивается, по моему чувству, стоять не в конце алфавита, а ближе к его началу. Не перед «А» - первозвуком, конечно, но где-то близки, в первой трети: это – один из звуков начала.

2. ЮБКА – нет, не мой тип одежды. В джинсах адекватнее, да чтобы ещё руки в карманы. Вот тогда хорошо и свободно. В надевании юбки всегда есть нечто хоть чуть-чуть да принуждённое, как будто вместе с нею надеваю на себя чуть-чуть не свою роль. Это немного маска.

3. ЮГ – совсем чужое и чуждое. Насколько волнует меня всё северное, тонкое (лучшие из моих природных впечатлений, при всей моей невосприимчивости к природе – Норвегия, лучшие мои города – северные: Питер, Осло), - настолько агрессивно-чужое для меня всё южное: южные краски, южный свет, южная жара, южное море, неотрывное в типовых ассоциациях от юга – лето. Чего точно, никакими силами и никогда не хочу, это «на юг летом». (Вот зимой – совсем другое дело, было бы интересно: юг не давил бы жарой (как бы немного переставал быть югом) и давал бы рассмотреть себя. Единственное, что почему-то очень нравится и «автоматически» к себе располагает – это южные антропологические типы. Ещё до рассуждений кажутся красивыми.

4. ЮГОСЛАВИЯ – книга из дошкольного детства (конец 60-х-начало 70-х), большая, альбомоподобная, с цветными фотографиями – об этой стране, о югославских республиках, одна из первых прочитанных и неоднократно, до дыр, с обожанием засмотренная. Может быть (совсем этого не исключаю) - моё первое (что совершенно точно – первое чувственно-подробное, которое можно было бесконечно разглядывать) представление о Другой Стране, о том, что бывают Разные Страны: само это очень волновало воображение. Конечно, в самом слове «Югославия» звучало что-то волшебное – чуть, однако, ядовитое, блестящее, чужеватое от недосягаемости. Когда чуть позже, в школе, я стала придумывать собственную страну (разросшуюся со временем до целого континента) и писать её историю, смутным не то что образцом, а скорее стимулом к ней была вот эта вычитанная в детстве Югославия. И совершенно, я чувствую, неспроста одна из стран на моём континенте (Гарадония, или Северный Союз) тоже была федерацией шести разных государств. Я так и не знаю, куда и когда делась эта книжка; она - в числе того потерянного, которого мне больше всего жалко. А в настоящей Югославии я так никогда и не была.

5. ЮДОФИЛИЯ – а вот это моё. Очень люблю (по физическому чувству родства и метафизическому – «адресованности»: адресованности МНЕ для личного и личностного прочтения) всё еврейское: от интонаций до антропологических типов (симпатия включается автоматически, с полоборота, опережая критический анализ), до формы еврейских букв, в которой так и хочется видеть что-то значительное. Недолгое время в Будапеште я учила иврит, но пришлось оттуда уехать, и в Москве я уже не продолжала.

6. «ЮЖНАЯ» - станция метро около дома в Чертанове, в котором прошли 10 лет моего детства. Только открылась она там спустя три года после того, как я оттуда навсегда уехала, так что эта станция и моей-то никогда не была. Зато я туда – в Чертаново, на Кировоградскую – езжу за воспоминаниями: просто походить и пережить прежние состояния. Редко, потому что роскошь ведь, но время от времени надо обязательно: очень заряжает почти-безусловным чувством осмысленности жизни. Это место у меня, как я давным-давно сказала, выполняет функции «утраченной родины» (самое-самое исходное место моего обитания, где началась моя жизнь – это вот здесь, на метро «Университет». Просто здесь, кроме младенчества, было – и продолжает быть - много-много-много чего ещё, а там – только детство. За ним и езжу.)

7. ЮЛИТЬ: не могу, не хочу, не буду, не стану. Лучше отмолчусь или прямо бухну что-нибудь эдакое (и потом сама же буду терзаться, что БУХНУЛА). Почти панический отроческий (отрока достойный, с отрочества не изжитый, то есть не переработанный во что-то более зрелое и конструктивное) – страх перед лицемерием, то есть перед возможностью собственного лицемерия: очень жёстко завязано на самооценку: если-де я ЭТО делаю, значит, я никуда не гожусь.

8. ЮНОСТЬ – и трудное для меня время, и предмет постоянных воспоминаний, внутренних реконструкций. Я делю так: юность – от 14 до 18 (неполных) лет; на 18-м году вместе с первой архетипической любовью началась молодость. (А вот когда она кончилась и кончилась ли она, кстати, вообще – честное слово, не знаю. Иногда – и часто - кажется, что ещё тянется долгая, долгая, сложная, со всякими чересполосицами пограничная полоса между молодостью и… чем опять же? Зрелостью? Вот, как ни смешно, зрелым-то (достаточно совершенным!) человеком я себя, пожалуй, не чувствую. Старостью? Её иногда чувствую, но, пожалуй, всё-таки рановато. Впрочем – это всё на другие буквы :-)) Итак – юность: цвета её (у меня) – ртутно-серебряный и летяще-голубой, настроения её – взволнованная уязвлённость и готовность (потребность!) очаровываться на каждом шагу, состояние её – летящий рост во все стороны, основное её занятие – открытия. Сейчас вспоминаю, будто ВСЁ переживалось как открытие, включая ближайшее окружение: на него «вдруг» открылись глаза – «вдруг» резко обострилось восприятие происходящего. На юность пришлась моя первая (трудная!) заграница – Прага, и первые серьёзные дружбы, и писание (думала, что серьёзное) стихов, и желание быть философом, ну- много чего. Большой запас жизни был тогда набран, я им до сих пор питаюсь. Ни в детство, ни в молодость я бы не хотела вернуться. А вот в юность – была бы рада.

9. «ЮНОСТЬ», ЖУРНАЛ. А хорошо было её читать в детстве и в той же самой юности. Почему-то переживался он мной как один из журналов, очень широко распахивавших внутренние горизонты, обещавших, что взрослой быть очень-очень интересно. В общем – майский ветер в лицо. Я его читала вплоть до «перестройки» (включая её). А на даче в детстве были старые подшивки «Юности» за 60-е годы (наряду с неминуемой «Наукой и жизнью» - архетипически-дачный журнал, хоть и на другую букву – и «Вокруг света», и «Пионером» и «Костром»… ох, жалко вспоминать, потому что этим всем потом, когда я уже на дачу не ездила, просто растапливали печку – и всё сожгли. А так – колотила дрожь волнения от самой той сырости, которой были пропитаны страницы этих дачных журналов после долгих зимовок – словом, они пахли временем). (А вот «Знание-Сила» на даче никогда не хранился, это был городской и московский журнал, и вообще отдельный и громадный сюжет, и как это я забыла написать его на букву «З»?!…) А ещё в 9-м классе (1981) был со мной такой случай. Одна моя приятельница, начитавшись моих стихов, поволокла меня в редакцию журнала «Юность» с целью меня там напечатать. Я пошла именно потому, что дико боялась – с целью преодолеть страх (с публичностью у меня всегда было ух как хорошо, а в начале жизни так и особенно). Нас встретил какой-то дядька и после не помню уж какого, но недолгого разговора предложил мне показать ему на выбор то стихотворение, которое я сама считаю хорошим. Я дрожащей рукой показала ему «Холодным фильтром март // Шершаво разделяет…» (словом, оно вот здесь: http://yettergjart.livejournal.com/86829.html ) Дяденька усмотрел там, сколько помнится, вторичность, прочитал мне мораль на ту тему, что надо больше работать над собой, учиться и читать классиков - и с большим облегчением для себя, но, надо сказать, и для меня, дал нам понять, что больше нас не задерживает. Честное слово: это меня не расстроило (хотя, в общем, могло бы). Я подумала тогда, что ему очень хотелось от меня отделаться (а мне – от него, по своей воле ни за что бы не пошла), потому что можно себе представить, сколько ТАКИХ его каждый Божий день осаждает. Вот так и не состоялась моя поэтическая карьера! :-) Но я почему-то не жалею до сих пор, а писать перестала позже и совсем не поэтому.

10. ЮТИТЬСЯ – а глагол-то хороший, хотя и тесный, и скомканный немного от тесноты. Так бы, кажется, и представить себе в связи с ним что-то убогое и скудное – нет, мне он кажется обозначающим интенсивное, тёплое, интимной обживание небольших пространств (ясно же, что однокоренное со словом «уют» - который вообще «философская категория» - вот: http://yettergjart.livejournal.com/36262.html ) «Ютиться» - вживаться в мир, самым тесным и личным образом ввинчиваться, впластываться в него. Небольшие пространства, маленькие комнаты всегда чувствовались мне самыми подходящими для (моего) обитания, а интенсивное, заботливое и подробное обживание пространств – настолько осознанно-любимое занятие с некоторых пор, что даже – один из повторяющихся сюжетов сновидений (вот здесь – первый сюжет: http://yettergjart.livejournal.com/96109.html ). Какой-то внутренней потребности, небось, соответствует.
Tags: АЗБУКА БЫТИЯ, биографическое, пристрастия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments