Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Comme à la guerre

Вот чем хороши трагические времена: обнаруживаешь в себе способность всерьёз радоваться простым обстоятельствам. Например, тому, что мы оба живы - при том, что запросто могло бы быть иначе. И второе, более глубокое: начинаешь принимать то совсем уж тривиальное обстоятельство, что каждый день может быть иначе. Это ведь и вообще так, для этого никакой войны не надо, просто война заставляет это осознать и прочувствовать. А то ведь человек, ленивый-нелюбопытный, горазд внутренне бежать таких осознаний.

И вот ещё чем хороши страшные времена: перестаёшь бояться. Боишься, конечно, но уже не так катастрофически, как обычно, как прежде – страх (и сама катастрофичность) перестают быть чем-то исключительным и делаются составной частью обыденности, рутины. А к любой обыденности всё-таки как-то адаптируешься.

Вторая половина жизни и вообще даёт много стимулов к освоению и осмыслению отношений со смертью, а наша историческая ситуация просто делает этот курс более интенсивным и наглядным.

Надо признать, что за Д. я боюсь. По эгоистическим мотивам: я не хочу без него жить. (Поэтому каждый раз, когда он возвращается – это радость и чудо. Может быть, я реагирую на это избыточно – ну и пусть. Завтра ему опять ехать. А мне бы, если что - то лучше вместе с ним, если вместе – мне совершенно не страшно.) А за себя уже почти нет: неуютно, конечно, но защитные механизмы мне уже объяснили - сознание вырубится, как при наркозе – и всё.

В метро мне не страшно почему-то совсем – у меня упорное чувство его как защищающего дома, чуть ли не как продолжения собственной квартиры. Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что в нынешних обстоятельствах оно может запросто превратиться в душегубку. Но вот вхожу сегодня (формально то есть уже вчера :-)) на станцию «Университет», с которой езжу с младенчества, и думаю: а чего я буду бояться – я тут у себя дома. Это не то значит, конечно, что со мной тут ничего не может произойти, - может запросто, с людьми и дома что угодно случается – но только то, что я не буду бояться. По крайней мере, то время, которое отделяет меня от смерти, даже если это несколько минут, я проживу спокойно, уверенно и свободно. Смерть-то всё равно придёт, ей всё равно, в каком состоянии я её встречу. А мне – пока жива – не всё равно.

С моей стороны историческая реальность сегодня выглядела так: днём, около двух, когда я ехала на работу, в метро было очень спокойно и мирно – даже, может быть, мирнее и спокойнее, чем обычно, потому что, показалось мне – народу было меньше обыкновенного. Может быть, и вправду дома сидят, послушавшись предупреждений. А остальные, безмятежные, может быть, и не знают ничего – и я бы, кстати, ничего не знала, не дёрни меня вчера ночью влезть в ЖЖ, чтобы отвлечься от писаний. Когда ехала туда – не видела в метро не то что избытка милиции, а, кажется, вообще никакой. На улицах тихо, даже сонно: и у нас, и на Павелецкой.

На работе около шести я включила радио, которое у меня там настроено на «Эхо Москвы», и узнала одну из версий происходящего. (На самой работе на эти темы вообще никто не говорил, - правда, было много других забот.) Тысячи полторы человек только с русской стороны, по этой версии, у «Киевской» всё-таки собрались. Рассказывали в основном про то, как милиция всех подряд арестовывает и отбирает у них ножи, заточки и баллончики; о том, что человек 600 националистов двинулись по Большой Дорогомиловской, скандируя «манежные» лозунги. Рассказывали о стычках у Смоленской и будто бы на Аэропорте (передавали с чьих-то слов). Тётенька возбуждённо рассказывала в прямом эфире, как её на Коломенской избили кавказские подростки. Говорили об «аномальных пробках» в Москве (ни у нас, ни на Кожевнической – которая часто бывает забита пробками – я этого не видела). На обратном пути и на вокзале (по дороге на работу и обратно мы проходим через Павелецкий вокзал), и в метро было так же спокойно, с поправкой разве что на увеличение числа людей - было около семи вечера. В метро я даже дважды видела милицию. Первая в числе четырёх человек стояла кружком на Театральной и что-то весело рассказывала друг другу. Вторая, в количестве трёх, стояла на «Охотном ряду» и напряжённо вглядывалась в проходящих.

Д. ездил в Люблино и говорит, что вообще ничего не заметил (впрочем, он ещё интровертированнее меня :-)).

Дома я отправилась отсыпаться, поскольку ночью, читая всё это в интернете, не спала вовсе, и вечерних комментариев к событиям не видела и не слышала. Нынешней ночью мне тоже не до этого, ибо война войной, а работа по расписанию. Доделаю «новомирскую» полку – повчитываюсь ещё.

ps Забыла одну сегодняшнюю деталь. Рынок у нашего метро был сегодня закрыт, и, когда я вечером вышла из метро, мимопроходящая тётенька говорила в телефон: "А у нас тут рынок закрыт - сегодня какая-то акция, что-ли, против черномазых". Вполне себе цивилизованная такая с виду тётенька. Это к вопросу об отражении событий в массовом сознании.
Tags: дни, жизнь и смерть, работа и я, социум, удел человеческий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments