Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Есть только явь и свет

Вошла сегодня в метро, на собственное удивление, без всякого страха, с чувством совершенной рутинности происходящего (у меня от метро всю жизнь и до сих пор чувство, что оно меня защищает – большой дом. А что, людей и в собственных домах взрывали – они же от этого не переставали быть домами.) – и с пониманием «головой» (кажется, уже и не только головой – что не может не радовать), что двум смертям не бывать, от одной никуда не денешься и более того: что эта одна смерть, раз случившись, избавляет нас не только от страха перед смертью, но и от неё самой – больше умирать не придётся. «Кончена смерть, её нет более». Стало непривычно легко от этого понимания.

А ночью мне, в полном соответствии с умонастроением, показали сон про то, как меня взорвали в метро, на Лубянке – и как я в первые секунды после этого плавно, плавно поднимаюсь вверх от лежащего тела, к выходу в сторону «Библиоглобуса» - и сама удивляюсь, насколько я ещё слепок с только-что-живого человека, хотя больше уже им не буду, и думаю – как жаль, что я не смогу записать этого опыта, что больше никаких дневников, больше не смогу в руках ручку держать – потребность ещё вот она, живая, настоятельная, в пальцах (отсутствующих!) чувствуется, а возможности уже нет, и я ещё в полной мере этого не понимаю… А была я в полёте чем-то продолговато-овальным, горизонтально вытянутым, и прозрачным, а внизу было что-то тёмное, но я туда не смотрела и не видела своего оставленного тела – а смотрела я как-то очень странно: одновременно изнутри этого поднимающегося, прозрачного бестелесного тела – и извне его, поэтому знаю, как оно выглядело. Сон был очень короткий – может быть, несколько секунд – самые-самые первые секунды после, ещё совершенно полные жизнью, но уже затронутые самой первой растерянностью – то есть, психологически очень подробный и достоверный.

А вообще сегодня было очень хорошо от предапрельской Москвы, от уже сухого асфальта, от мудрой и грустной вечерней весны, возвращающей нам, по обыкновению, все вёсны сразу, вплоть до глубокого детства, от уютных и тоже всевременных, в позднемартовской сепии выполненных Калитниковских улиц. Сладко, медленно и точно было жить.

И подумалось мне в связи с этим, что вот не надо жить при каждодневной возможности смерти, «будто каждый день – последний». Жить так – значит задыхаться: запихивать в себя воздух избыточно крупными кусками, раздирая себе лёгкие, не жить – а мучиться. Так вот, «надо» жить так, как если бы мы жили ВСЕГДА. Всякий день жить всегда и во все стороны – не торопясь, не задыхаясь, но чувствуя себя равновеликой жизни вообще – если не, может быть, даже самому бессмертию. Впускать в каждый день сколько угодно будущего – сколько войдёт, ничего не впихивая и ничему не препятствуя, - сколько угодно прошлого, и возможного, и невозможного, и желаемого, и предполагаемого – словом, сущего во всех-всех модусах.

Жизнь нуждается в культивировании - именно потому, что хрупка и обречена.
Tags: выращивание свободы, дни, жизнь и смерть, культивирование жизни, онейрография, удел человеческий, этика существования
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments