Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Уже осеннее

У дерева перед нашим окном пожелтела ветка. Когда мы уезжали, этого не было.

Уезжали из лета – вернулись в начало осени.

Август, грусть, смирение, - лету – и мне – ничего больше не остаётся, как убывать.

Ранний август – остановка бытия, передышка – перед работой убывания. Мир задерживает дыхание – и это дыхание уже холодное.

***
Может быть, оттенки – решающее в наших отношениях со всем: с вещами, людьми, ситуациями…

Начало осени – перемена в оттенках. Лёгкая перемена в интонациях бытия. Говорится вроде бы всё то же самое, а интонации уже не те. И ЭТО оказывается главным.

Должно быть, с молодостью-старостью происходит что-то очень похожее. Интонации жизни меняются. Пусть сначала совсем чуть-чуть. Голос жизни начинает едва заметно дрожать.

Поймала я себя тут на совершенно инфантильном сожалении о том, что вот-де в мой день рождения так и не произошло со мной ничего чудесного, Большого и Значительного. (Да, было хорошо, естественно, органично: достаточно сказать, что основную часть этого дня мы с Д. провели в минских книжных магазинах – «Академкниге» и «Доме книги», а остаток – в историческом музее, поглощая в промежутках кофе с пирожными: ну более МОИХ занятий и не придумаешь, - но вот Чудесного, Особенного – этого не было почему-то…) Видимо, сохраняется ещё рудиментарная потребность в ТАКОМ типе событий (внутренних, разумеется, ибо по большому счёту все СОБЫТИЯ – ВНУТРЕННИЕ, а всё внешнее – только МАТЕРИАЛ для них). И тут же подумала я о том, что с уходом молодости чувство чудесного тоже несколько меняет если не природу свою, то хотя бы своё распределение: сосредоточенное в молодости в «пиковых» точках переживания бытия, ближе к концу жизни (когда жизни становится всё меньше, и она делается уже хотя бы поэтому всё более исключительной) оно распределяется по жизни в целом, по всему «массиву» её: драгоценной и, следовательно, чудесной становится каждая капелька жизни.

Вот осень – живое убывание – очень обостряет такое чувство (драго)ценности и чудесности жизни. Ибо даёт нам наглядный образ убывания.

Лето (чистая громогласная избыточность) нам такого чувства не даёт, а потому и качество жизни в нём другое. С качеством жизни осенью оно соотносится как тупой, жирный и мягкий карандаш – с карандашом тонким, твёрдым, остро заточенным. («И всегда одышкой болен ЛЕТА жирный карандаш» – простите, Осип Эмильевич…)

Осень сама (собственно, то же справедливо и о мире вообще) – настолько наглядный урок об уделе человеческом и его соотнесенности с Бытием в целом, что и проповедей, кажется, никаких не надо. Как бывает метафизический возраст (детство, старость), так бывают и метафизические времена года и дня: осень, вечер. Сумерки – «скважины между мирами»…

***
Осень – прощание и прощение (вещи, как известно, глубоко родственные). И в том и в другом – свобода. Осень прощает и отпускает нас: идите себе с миром… Куда?

Осень: спокойствие. Освобождение от эк-стасиса – исступления – лета. Возвращение к себе: вглубь, внутрь, - прощание со всем, что мы оставляет снаружи.

Смирение, мера, глубина. Собирание разбросанного.

А вот и ещё одно оправдание утрат (ведь осень – это и утрата: большая утрата лета и всех его не осуществившихся возможностей): всякая утрата возвращает нас к себе, помогает нам обрести самих себя – то нерасчленимое, нерастворимое ядро «я», от которого любые утраты отщепляют лишь преходящие, второстепенные, - внешние оболочки. Всякая утрата заставляет задаться вопросом – всем существом: что же осталось НЕ утраченным? Что позволяет нам держаться и оставаться собой? Так и учимся отделять преходящее - от корневого…

Может быть, всякая утрата – это (ещё и) урок бессмертия?
Tags: возраст, дни, история чувств, навязчивое, оправдания, сезонные смыслы, экзистенциальное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments