Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Categories:

И снова Б.Ш.

Д. уехал на дачу косить траву, а я, оставшись на ночь одна, вместо того, чтобы, скажем, расшифровывать интервью с Эпштейном, - всю эту ночь просидела, слушаючи Булата Шалвовича. (Кстати: на сайте «Вконтакте», через тамошний поиск музыки, я нашла неожиданно много такого, чего не слышала у Окуджавы вообще никогда. = Правда, я себе не представляю, есть ли какой-нибудь способ сохранять записи из «Вконтакта» у себя в компутере, а очень бы хотелось! Я там вообще откопала много разного из прежних жизней, что очень хотелось бы иметь под рукой.) И как тут было не думать под него о своей жизни.

Вот же Булат Шалвович, думаю я: он завораживал меня в детстве, - «По Смоленской дороге» - совершенно ведь метафизическая песня с маленькой пластинки, окрасившая для меня на всю жизнь вперёд город Смоленск – тогда ещё не виданный, и виданный потом, и ещё позже вспоминавшийся – глубоким, глубоким синим цветом. И не в Смоленск, конечно, вела эта дорога с двумя холодными звёздами над ней (а страшно как!), пропетая мне в начале семидесятых, а может быть, и в самом конце шестидесятых, - о, она вела к чему-то такому, о чём лучше было не думать. Вообще-то я всерьёз подозревала в детстве, что – к смерти. Мне почему-то о ней много чувствовалось тогда.

Совершенно серьёзно мне кажется, что эти песни уязвили меня метафизическими корнями реальности, создали у меня – ещё тогда, в сумерках раннего детства – некоторое, рискну сказать, предрелигиозное восприятие мира. Вот именно эти: «По Смоленской дороге», «Песня о Лёньке Королёве», «Ах, Арбат мой, Арбат», «Полночный троллейбус». В детстве, конечно, к этим корням отсылало очень многое – а едва ли не всё, пожалуй. И всё-таки, всё-таки – не всё в равной мере. Даже – не всё непонятное (а Булат Шалвович цеплял тем, что был грустен и непонятен).

Была ведь в том же самом детстве, в том же наборе родительских пластинок, того же формата маленькая пластинка совсем непонятного, на непонятном языке певшего Сальваторе Адамо: неминуемое «Tombe la neige», «Мы», «Будь красива, как роза» и «Маленькое счастье» (по сию минуту помню, можно даже не проверять: эта пластинка где-то здесь до сих пор живёт – как и Окуджава, впрочем). Так вот, очень завораживало – но было ясно, честное слово, уже тогда, что ни к чему глубокому, не вполне прояснимому, тёмному – это отношения не имеет. Адамо с Окуджавой несомненно принадлежали к принципиально разным пластам переживания реальности. Адамо был похож на упругий мячик – опалово светившийся изнутри, но всё равно только мячик, - хотя и грусть в нём была, и пронзительность, да много чего в нём было! – но под него хотелось подпрыгивать, что я с энтузиазмом и исполняла, - а Окуджава – на мир: он был так же безграничен, его границы терялись в темноте. Под него прыгать уже никак не хотелось, а хотелось внутренне замирать. Что я и до сих пор делаю.

Затем Булат Шалвович раскрывал мне мир в юности: «Песенка о московском муравье» и так далее – вперёд по Большой Пластинке 81-го, что-ли, года, а собственная такая у меня появилась в 83-м, и только в 84-м – собственный проигрыватель (до сих пор жив!), и уж тогда я её запилила до полной бесконечности, до полного срастания с собственным естеством. И всё это было, вне всякого сомнения, про меня, и он обещал мне горькие смыслы и горькую глубину жизни.

И вот, он очень ложится на смыслы начинающейся старости, на близящееся прощание с жизнью, на связанную с этим подготовительную работу – и поддерживает в ней.

«Но зато уже не будет, никогда уже не будет ни загадок, ни ошибок, // Только ровная дорога, только ровная дорога до последнего звонка.»

Да знаю я, знаю, что и загадки, и ошибки всё равно будут – хоть за секунду до звонка. И Булат Шалвович знает.

Он помогал расти и помогает убывать. Он просто прошёл тот же самый (ну, общечеловеческий) путь на несколько шагов впереди меня – и показывает дорогу.
Tags: биографическое, дни, музыка моей жизни, наставники, памяти детства, работа убывания, старение, юность
Subscribe

Posts from This Journal “памяти детства” Tag

  • И видно небо далеко

    И было у меня в детстве, особенно позднем – в тринадцать, четырнадцать, уже ближе к юности - такое жгучее очарование миром, что, чувствовалось,…

  • До оснований, до корней, до сердцевины

    В начале жизни (глубоком, еще допражском) отчаяннее всего хотелось уехать - все равно куда, ради самого жеста уезжания-освобождения, csak innen el,…

  • Переприсвоение пространства: Речной вокзал

    Здравствуй, мой давний бред, башни стрельчатый рост. - Как-то умудрилась я много жизней и исторических эпох подряд, с детства, не бывать на Северном…

  • Щупая свежеотпечатанную книжечку

    И до сих пор мне, рукописному существу, странно и несколько чуждо видеть себя в печатном, отчуждённом виде, - к журнальному и газетному формату…

  • Форма спасения

    В дальней юности – и даже ещё в детстве, когда мне хотелось, мечталось и планировалось ещё заниматься литературой профессионально, мне не затем…

  • О переприсвоении пространства

    А ходили мы вчера - в рамках становящегося традиционным переприсвоения пространства после долгого воздержания от него - от Ломоносовского проспекта,…

  • По результатам экспедиции

    Кстати сказать, вчера, обходя окрестности, мы нежданно набрели на пункт выдачи "ОЗОН"а на улице Крупской (в том самом доме, где была незабвенная…

  • Переприсваивая

    ...но мы упрямые и намерены выжимать реальность, пока из неё не брызнет масло. Вычертивши окрест дома круг диаметром два километра, выяснили, что…

  • В событийной тишине: система предчувствий

    …но кроме всего прочего, прежде всего прочего, нынешний затвор имеет все возможности стать для нас великой школой восприятия – всего: и мелочей, на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments