Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Почерк-10: Casus graphologiae-1

CASUS GRAPHOLOGIAE, ИЛИ СУДЬБА ОДНОГО КУЛЬТУРНОГО ПРОЕКТА

Отметив некоторые черты того, как знание человека о собственной ситуации в культуре и в мире в “свёрнутом” виде хранится в его письме, нельзя не упомянуть и о том, какие предпринимались попытки экспликации этого знания, - попытки извлечь его из почерка и выговорить другим, непочерковым языком. Исторически первое место в ряду таких попыток принадлежит тому типу подхода, которое в европейской традиции получило название “графология”.

Традиция, которой в строгом смысле приличествует это название - лишь один из возможных способов восприятия почерка в культуре, даже в европейской. Она - только частный случай и психологического интерпретирования рукописной графики - приписывания её, так или иначе выделяемым, признакам психологических значений.

Почерк аккумулирует в себе (и стимулирует в воспринимающем) такие типы смыслов, средств для уловления и выявления которых в европейской культуре довольно немного. В основном смыслы этого порядка улавливаются европейцами “боковым” зрением: иного не позволяет исторически сложившаяся “оптика”. Графология - одна из попыток увидеть этот предмет “бокового” зрения - зрением “прямым”. Потери при этом, скажем сразу, неизбежны, поскольку у “бокового” зрения есть своя специфика, оно не дублируется без остатка “прямыми” способами видения. Можно предположить, что “графологи” - интерпретаторы почерка, как входящие в традицию, так и живущие вне её - это те, у кого, в силу чего бы то ни было, хорошо развито такое “боковое” зрение.

Выявление интуиций, связанных с почерком, освоение почерка и различных его восприятий европейским культурным сознанием имеет историю со своими этапами. Эта история отражает некоторые черты развития европейской культуры вообще, её ценности, установки, способы мышления, типичные представления о человеке и путях его понимания. На развитие взглядов на почерк и, в частности, графологических концепций повлияли, по крайней мере, следующие доминанты европейской культуры последних столетий: во-первых, её, характерная для Нового Времени, индивидуумоцентричность, во-вторых, нарастающая ориентация на науку как способ моделирования и объяснения явлений мира. Вернее, в очень большой мере - на идеологему науки, на упрощённый её образ в обыденном сознании, что чрезвычайно существенно. именно такая идеологема служила ориентиром очень многим графологам, когда они пытались осмыслить собственный опыт и выговорить его в общезначимых формах.

Почерк как таковой - в том числе и выраженно-индивидуальный - старше культурно значимого внимания к нему. Индивидуально-характерные движения существовали, по всей видимости, всегда, но возможности для достаточно полного их выражения в почерке сложились в Европе только к концу Средневековья. В России - и того позже. Первые же свидетельства о внимании к почерку как к выражению личности, первые попытки формулировать связи между человеком и его манерой писать - если отвлечься от более ранних замечаний - относятся к началу ХVII века. В это время в Европе возникает сразу несколько трудов на эту тему, принадлежащих нескольким авторам, имена не всех из которых известны. Историю графологии (которая, правда, тогда ещё так себя не называла) обыкновенно начинают с труда, принадлежащего профессору Болонского Университета, врачу Камилло Бальдо (или Бальди) “Трактат о том, как по письму узнаются природа и качество писавшего” (“Trattato come da una lettera missiva si cognoscano la natura e qualità del scrittore”), вышедшего в 1622 г. Латинский перевод этой книги, изданный в Болонье в 1664 году, сделал мысли автора предметом внимания читателей за пределами Италии. Нет данных о том, насколько широким оказалось его распространение, но сами графологи находят возможным считать , что именно эта книга могла создать непрерывную традицию, которая протянулась вплоть до последней четверти ХVIII века. развившись впоследствии на французской почве. Из современников и коллег Бальдо в памяти последователей остались также: некто Северино из Неаполя, тоже врач, автор труда “Vaticinator sive Tractus de divinatione litteraria” и Проспери Альдориши, опять-таки итальянец. автор “Идеографии”, текст которой не сохранился и неизвестен.

Представляется неслучайным, что взрыв интереса к почерку пришёлся именно на это время. Очень возможно, что и становление индивидуального почерка, и возникновение внимания к нему как культурного явления - одни из многих и свидетельств, и средств складывания новоевропейской личности. Почерк - одна из форм её осуществления, проживания ею самой себя. Поэтому и интерес к почерку как к выражению личности - именно систематический, осознанный - возможен, с одной стороны, в хорошо развитых рукописных культурах, а с другой - там, где появляются основания говорить о личности как особой культурной и смысловой единице. Оба этих условия оказались выполненными в европейское Новое Время.

Гораздо позже из корня того же специфического культурного беспокойства, которое сопровождало рождение новоевропейской личности, стала расти психология. для понимания ряда существенных черт графологии как интеллектуального поведения очень важно, что она - исторически более ранняя форма внимания к человеку, чем научная психология. Возникнув по существу раньше психологии, графология затем существовала параллельно с нею и сохранила много архаичных, “допсихологических” черт в понимании человека - которые ей пришлось потом приводить в соответствие с данными психологии (в той мере, в какой это её вообще волновало).

Вплоть до последней четверти ХVIII века неизвестны ни публикации о почерке, ни попытки создания системы толкования его признаков. Есть, однако, сведения о том, что в это время интерпретация почерков активно утверждала себя в обыденном, непрофессиональном сознании. Она вошла в моду и стала одни из любимых развлечений в образованном европейском обществе. Делались массовые попытки угадывания по почерку характеров знакомых и незнакомых людей. Сколько-нибудь серьёзные попытки объяснить причины самой возможности этого не предпринимались, во всяком случае, мы не имеем об этом свидетельств. Это же время отмечено появлением и распространением шарлатанов, бравшихся предсказывать по почерку будущее.

Во всём этом важно, по крайней мере, одно: так нарабатывался субстрат представлений, с которым век спустя работали создатели графологии как самостоятельной культурной формы.

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
Tags: homo scribens, из архива, умственные продукты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments