Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Годовые кольца: Флешмоб от laute

Первый пост каждого месяца покидающего нас года.

(Воспроизвожу только собственные посты, то есть, если это выписка, ссылка или какой-нибудь лытдыбр библиофага – его пропускаю, потому что нужен всё-таки срез жизни).

Значит:

Январь. Сияние и мёд: пламенеющее начало года (01.01.08.)

(Название не моё, а позаимствовано из как раз читаемой книги Карла Кереньи о Дионисе [Кереньи К. Дионис: Прообраз неиссякаемой жизни. – Пер. с нем. – М.: Ладомир, 2007.] Очень кстати пришлось.)

Ну вот и Новый год наступил, и это оказалось совсем не страшно! :-)

У него тёплая, густо-тёмно-вишнёвая, тягуче-сладкая цифра: 8. Я почему-то, сама не знаю за что, больше люблю нечётные числа (графитную – как асфальт после холодного дождя, суровая бодрость и строгость осени - единицу, крепко-сладко-малиновую – но без приторности! – тройку, радостно-морковную, немного наивную пятёрку, тёмно-тёмно-[и глубоко]-аквамариновую семёрку, спело-молочно-белую, медленную девятку). Но восьмёрка всё-таки хороша, с ней как-то тепло.

А какое замечательное сообщество я обнаружила в ЖЖ: фотографии метро! – разных городов, старого и нового -foto_metro. К эдакому я просто не умею быть равнодушной – и немедленно внесла себе в интересы в юзеринфе, в дополнительный их список (это которые в заданные 150 не помещаются) перидромофилию - любовь ко всему, связанному с дорогой (за это слово моя особая благодарность прекрасной австралийской френдине melbaa). Так что, братья-перидромофилы, присоединяйтесь! :-)

И пусть наступивший год станет для нас источником неиссякаемой жизни.

Февраль. К генеалогии событий (01.02.08.)

Величина события – может быть, любой природы – измеряется величиной глотка воздуха, который при его проживании входит к нам в лёгкие.

Не смыслами – смыслы потом (и эмоциональная проработка, пожалуй что, тоже потом) – а первичным АААх!… - распахивающим нас, раздвигающим наши душевные створки. Ещё до того, как мы зафиксировали, что, собственно, происходит.

Этот первовдох лежит в основе всей последующей работы по конструированию события – которая может быть и очень долгой, в том числе и размером во всю жизнь – и направляет её.

Март. Из внутреннего (01.03.08.)

Поймала себя, среди прочего, и на таком внутреннем движении:

вот-де предлагается, когда тебе плохо, помочь тому, кому ещё хуже. Но не будет ли это родом подмены, разновидностью бегства, эскапизма? уходом от собственных задач ради того, чтобы – снимая своё внутреннее напряжение – решать чужие, тебе не предназначенные? Не будет ли это разновидностью паразитирования на чужих трудностях и, в конечном счёте, на чужих смыслах?

Апрель. Челюха: Работа прощания (01.04.08.)

Удивительно, как на слова, вполне вроде бы нейтральные, налипают крупинки личного, вполне вроде бы случайного, опыта - и преображают их. Так для меня слово "правление" применительно к даче (но только применительно к ней) устойчиво пахнет дымом, хвоей, влажным холодным воздухом. И ещё - глинистой дорогой, развезённой дождями, которую преодолеваешь с усилием: она сопротивляется ногам. И в этом сопротивлении чувствуешь, как под ногами проворачивается земля. - Медленное слово, влажное и важное. Блестящая кора дерева - непременно хвойного, лучше всего сосны (она добрее!) - после дождя. Как серьёзно было всё в детстве. В детстве всё имело отношение к сути вещей, честное слово.

Всё-таки в детстве - в самом состоянии детства, в самом факте начала - было что-то от счастья.

А на самом деле, "что-то" от счастья есть в самом состоянии жизни.

Детство было хорошо тем (да что "было"! Оно-то, кстати, есть, как мало что другое), что оно - концентрированная жизнь. Самый-самый, исходный концентрат жизни, который мы потом всю жизнь разбавляем, разбавляем, разбавляем... А он всё не кончается и не бледнеет. Его много даже в самой маленькой крупинке - он весь там.

Жизнь голографична, ага.

Май. Из внутренней феноменологии: Катастрофа как норма (01.05.08.)

Мне уже многие годы привычно – а потому и естественно – жить с (едва ли не постоянным) чувством катастрофичности, угрозы оползания, обрушения структур моего мира – причём по моей собственной вине. Я их на себе держу – и не могу удержать.
Хронический ползучий ужас, сквозящий холодок небытия, постоянно загоняемый на душевное дно – и неизменно там присутствующий.
(Многостаночное фрилансерство как образ жизни очень этому способствует: вечно кому-то должна, постоянно что-то не успеваю, всегда перед кем-нибудь виновата.)
Поэтому, когда это чувство почему-либо вдруг не находит себе оснований – оно воспроизводится без оснований. В крайнем – и не таком уж редком – случае я непременно их создам. Хотя бы ради ощущения нормы.

Июнь. Демиургическая картография (06.06.08.)

Письмо - средство добывания смыслов из себя. Не создание их, хотя постоянно кажется именно так - скорее выявление: выведение их [сказала бы - за волосы вытягивание: сопротивляются ведь] (а с ними - и самих себя) из состояния непроявленности, из первородного хаоса, в котором нам самим их (и себя) не видно. Приступая к писанию чего бы то ни было, мы стоим перед самими собой, как перед неизведанной землёй, на которую в некотором смысле не ступала наша собственная нога: следы прежних "ступаний" стремительно зарастают. Всякий раз приходится чертить карту этих пространств почти-заново - и создавать их тем же самым чертящим движением руки: быть картографом и демиургом одновременно. Существует созданное - по-настоящему существует, всё в целом, а не в виде иссохших и отвалившихся шкурок - написанных текстов, - ровно до тех пор, пока пишущая рука движется по бумаге / клавиатуре. Остановилась, точка поставлена - хаос пошёл вновь отвоёвывать себе, поглощать и переваривать свежерасчищенные пространства.

Июль. О неустранимом (08.07.08.)

Очередной раз натыкаюсь внутри себя на то, что тоска и тревога (те самые, от которых лучшее средство – работа, любая, а особенно та, которая давно должна быть сделана и своей несделанностью превратилась в застарелую хроническую болезнь – такую болезнь, следы которой наверняка останутся и после того, как сама работа будет уже далеко позади), - так вот, сдаётся мне, тоска и тревога – вещи неустранимо-экзистенциальные. Они принадлежат к сути человеческих отношений с миром (ну и с самим собой, знамо дело), а не только связаны с неустроенностью того-сего, - которая неустроенность есть лишь один из обликов Большой Непоправимости. Исчезни один из них – Она тут же поворачивается к нам любым другим из их бесконечного множества. Маленьким таким, типа «ты опять не сделала того-то и того-то!». Заведомо маленьким, как гвоздь в ботинке. Просто чтобы нам было виднее, ощутимее и внятнее. Как «небо в чашечке цветка».

Август. О смыслообразовании (04.08.08.)

Кроме бессмыслия и осмысленности, есть ещё третье, переходное состояние: предсмыслия, - выраженного, почти-необратимого движения к смыслу как чётко оформившейся внутренней фигуре, но ещё прежде этого оформления. Оно - скорее уж не состояние, а процесс: кристаллизации форм из хаотичного предматериала. Конечно, это состояние-процесс может так и не разрешиться в смысл – не дойти до сколько-нибудь устойчивой оформленности. Но ему сделать это гораздо легче (даже: ему гораздо труднее этого НЕ сделать), чем бес-смыслию, которое лишено внутренней динамики, по крайней мере - столь явной и направленной. Предсмыслие человека уже тащит, уже, в некотором роде, даже навязывает ему направление движения, которому - если не хочешь в задаваемом направлении двигаться - приходится и сопротивляться. Это - то, что называют внутренней логикой мысли, но это - не логика (логика будет потом), это - динамика. "Смысл-эрос" ((с) aleatorius) втягивает; образуется эдакая аэродинамическая труба, укладывающая внутренние движения в одном направлении.

Сентябрь. Портфель собран (01.09.08.)

Первого сентября всё равно начинается учебный год, даже если в школу идти давным-давно не надо. На самом деле ещё как надо, - а если нет возможностей, то хочется (необходимо!) себе это в том или ином виде устроить: внутренняя форма требует. Возвращаться – в качестве, в конце концов, ритуала – к некоторым обязанностям, концентрироваться на них – словом, переходить из рассеянного состояния – в собранное. Надрессированные годами ученичества-студенчества, душевные мускулы уже сами собой, под влиянием одного только календарного стимула – смены даты – приобретают другой тонус. Делаешься внутренне строже, собраннее, напряжённее – а душа-то, между прочим, радуется своей упругости и не-аморфности! Радуется, зараза, не боится, что трудно придётся. Впрочем, это входит в непременный состав начала: некоторая эйфорическая слепота к трудностям, опасностям и рутине будущего. Чтобы увереннее и сильнее оттолкнуться от всего, что этому началу предшествовало.

Портфель собран. Фартук выглажен (пионерский галстук тоже – и концы его пока не изгрызены, но это им ещё предстоит!). Завтра рано утром – на линейку. Холодно.

Октябрь. (Мета)физика осени (01.10.08.)

В осеннем воздухе – холодном, октябрьском – есть что-то надчувственное. Он стирает границы между «физикой» и «метафизикой», позволяет одновременно дышать и тем и другим, на уровне каждого вздоха проникаясь единством того и другого.

Ноябрь. О сути таланта, что-ли (04.11.08.)

Как известно, бессмысленных занятий не бывает, даже когда они таковыми кажутся. Имея несчастие читать тексты некоего графомана, спасалась выработкой понимания одной из составляющих сути литературного - нет, шире, вообще художественного, а может быть, даже и не только - дарования (вначале подумалось, что это вообще главное, но это было всего лишь то, чего отчаянно не хватало в читаемых текстах): талант – это чувство формы, границы и умения распределять напряжение внутри этих границ. Любое искусство – это работа с напряжениями. Слова, звуки, краски и что тут ещё может быть - всего лишь проводники напряжения (кстати, очень похоже на то, что и смыслы - тоже), первично всё-таки оно. Это оно вызывает смыслы из небытия, распределяет их в соответствии с некой иерархией. Какова суть и природа самого "напряжения" - сию минуту не возьмусь сказать, надо подумать.

Декабрь: О смыслах бессонницы (01.12.08.)

Бессонными ночами человек пытается компенсировать свою смертность. Банально: урвать лишний кусок у жизни.

В простом просиживании ночных часов за каким бы то ни было занятием есть слишком многое и от упрямства, и от отчаяния, и от спора с неминуемым.

Бессонье – простейшая разновидность бессмертия.

***

Сейчас, во второй половине жизни, отношения со смертью становятся, кажется, ведущей темой существования.

Формой этих отношений становится всё - как в молодости ведущей темой был рост, как некогда ведущей темой была любовь (переживавшаяся, впрочем, как форма роста).

Как всякая ведущая тема, эта тоже насыщает человека смыслами, оформляет его, воспитывает, вытягивает, настраивает ему всяческую оптику.

В этом смысле хочется думать, будто и сама смерть, - создающая мощную, «аэродинамическую» тягу во второй половине жизни – инструментальна. Она служит «выделке» человека.
Tags: ЖЖ, история чувств, итоги-2008, флэшмобы, флэшмобы-итоги года
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments