Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Антропология вещи

В состав каждой новой эпохи жизни непременно входят и новые отношения с вещами: если и не радикально новый их тип (хотя тоже почему бы и нет?!), то во всяком случае – некоторый сдвиг в этих отношениях. Вот, кажется, у меня такой сдвиг наметился.

В субботу мы купили Д. компьютерный стол (ему давно хотелось, и – теперь у него появится полноценно-свой угол в этом доме, что мне всегда казалось психологически необходимым. Вообще, мне нынче кажется, что, когда в доме появляется новый человек – в доме, в самом его предметном укладе непременно надо что-то заметным образом менять: чтобы дом не оставался прежним, чтобы он приобретал лицо, обращённое только к этому человеку). И, чтобы найти этому столу место – мы учинили радикальные перемены в здешней предметной среде: давным-давно, прочным-прочно сложившейся, даже слежавшейся. Мы разобрали на части и забросили на шкаф – чтобы затем подарить каким-нибудь (уже знаю, каким) хорошим людям – большой обеденный стол, который был ВСЕГДА. Это стол 1940 года, он старше моей матушки, он был ещё на улице Горького (мифическая, эпическая эпоха нашей семьи: «Это было ещё на улице Горького!» - читай: в Начале Времён, во Время Сновидений). Оттуда в 1953-м его привезли сюда - и он стал естественной, неминуемой частью большой комнаты. Он занимал много места. Это было не слишком удобно. Но он был ВСЕГДА - и за этим столом было ВСЁ.

Деть его всегда было некуда. Но деть его куда бы то ни было до сих пор просто не приходило в голову. То есть иногда приходило, но от этой мысли в изумлении отмахивались: да как можно!?…

Вместо него мы завели складной стол-книжку, который компактно убирается и не занимает вообще никакого места.

Так я это к чему. Нет, это не травматично (хотя в глубине души я чего-то такого ожидала), - напротив того, даже радостно и, пожалуй, азартно. Я это к тому, что у меня стало пропадать чувство безусловной, физиологической связи с вещами, включая и те – да в первую очередь те! – что окружали меня с детства и были изначальными обликами самого естества.

Это – ещё один шаг к освобождению от собственного начала, вещи вообще довольно властной. Вся жизнь – постепенное освобождение от начала, расширение рамок его власти над нами. Конечно, эта власть всё равно никуда не денется, начало – верёвочка, за которую мы прикреплены, не дающая нам до поры до времени улететь в небытие. Но она становится всё длиннее и длиннее – и всё яснее нам, что она в любую минуту может порваться.

И всё-таки – при всех, так сказать, драматических обертонах последней фразы – почему-то радостны любые доказательства того, что жизнь может меняться. (Мне много раз казалось, будто в этом доме – со слишком большим массивом накопленного прошлого – она застаивается). Что она не косна, а наоборот, пластична и неожиданна. Почему-то это даёт надежду.

P.S. А Д. мой уже вовсю и с удовольствием обживает свой стол, - вьёт эдакое интеллектуальное гнездо. Мне страшно радостно - и самой интенсивно и уютно – что ему нравится.

Конечно, я на него проецирую изрядное количество своих неизжитых материнских чувств… - но это уже совсем другая тема.
Tags: антропология вещи, биографическое, выращивание свободы, дни, обитаемые смыслы, отношения с прошлым, работа убывания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments