Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Category:

Пока мы тут сидим,

вышла такая вот книжечка, которую непременно надо иметь в виду по выходе из заточения:

Бенджамин Мозер. Сьюзен Зонтаг. Женщина, которая изменила культуру XX века. Биография / Перевод с английского Алексея Андреева. - М.: Бомбора, 2020;

а ещё и вот такая:

Георг Тракль. Грезящий Гелиан. Избранные стихи в переводах Николая Болдырева-Северского. М.: Водолей, 2020

Сайт "Горький" (https://gorky.media/reviews/grezyashhij-predatel/) пишет о ней следующее:

"Год назад издательство «Водолей» выпустило в переводе Николая Болдырева-Северского прекрасный томик стихов Пауля Целана, где в предисловии упоминалось, в частности, что полной противоположностью произведениям главного немецкого поэта «после Холокоста» являются тексты группы «Наутилус Помпилиус».

Год спустя то же издательство и тот же переводчик предлагают свое прочтение избранных работ Георга Тракля, австрийского экспрессиониста (из которого пресловутый Целан в значительной степени вырос) — того самого, что Ален Бадью в статье «Век поэтов» причислил к шести поэтам, взявшим на себя в XX столетии функцию философов (остальные пятеро — Малларме, Рембо, Пессоа, Мандельштам и, опять же, Целан).

В предисловии на этот раз столь колоритных сопоставлений нет, хотя и встречаются впечатляющие пассажи — например, «настоящий поэт размывает-растапливает свою хладно-рассудочную социальную личину в иррациональной плазме мифа, где наша сущность соединяется наконец в гармониях и дисгармониях гигантской архитектоники с чем-то или кем-то, превышающим все назывные смыслы, внятные нам в нашем бытовом плоскостном, одномерном сомнамбулизме».

Помимо них в предисловии содержится важное программное утверждение, что «русские переводчики Тракля отчего-то все тянут поэта в „духовные сумерки”, то бишь в „сумерки духа” (...) Поэт Тракль редкостно целомудрен и целокупен, и никакая биография, излучаемая „со стороны мрака”, здесь ничего на самом деле не объясняет и не объяснит, разве что произнесет несколько тривиальных сентенций». Иными словами, переводчик вменяет другим версификаторам грех усложнения «отчаянно простодушного речевого потока».

Но так ли это? Удается ли самим переводам Болдырева-Северского воспроизвести монашески-скупую и загадочно мерцающую элементарность траклевского мира, если в своих решениях они зачастую оказываются более консервативны, более прямолинейны и в конечном счете более неуклюжи (а значит, и теряют траклевскую энигматичность)?

За точку сопоставления можно взять опыт другого переводчика — Владимира Летучего, чей монопервод собрания сочинений австрийского фармаколога вышел в 2000-м в издательстве «Фазис». Летучий: «О, истлевший человек; остов/из холодных металлов,/ночь и ужас подводных лесов,/испепелённая ярость зверя;/безветрие души — тень». Болдырев-Северский: «О проект человека прогнивший:/ формовка холодных металлов./ Ночь-ужас лесов затонувших,/ пылающей чащи звериной;/ ни дуновения в душах».

Если ставкой в борьбе за адекватность перевода была передача парадоксальной траклевской простоты, пограничной с непроницаемостью тайны, то победа Болдырева-Северского, скажем так, не всегда очевидна. Хотя и отрицать наличие отменных переводческих удач в этом, безусловно, важном сборнике, было бы по меньшей мере самонадеянно.

«Снова уходит за Холм наше желтое солнце
Прекрасны лес, зверь туманный,
человек — охотник или быть может пастух

В зеленом пруду розовато мерцает рыба
Под небом округлым
рыбак в голубеющей лодке неслышно скользит.

Неспешно здесь зреют и лозы, и жито.
Но клонится день в тишине,
и являются добро и зло.

Когда же ночь наступает,
осторожно Странник свои поднимает тяжелые веки;
солнце из черной бездны хлещет в упор»."

и вот такая ещё:

Владимир Алейников. Чистое время. М.: Издательство «БСГ», 2020

О ней там же (https://gorky.media/reviews/grezyashhij-predatel/):

"Поэт, прозаик и мемуарист Владимир Алейников известен как тот, кто вместе Леонидом Губановым основал в 1965 году московское литературное содружество молодых поэтов-нонконформистов «СМОГ»; из его участников больше всех известен, пожалуй, Саша Соколов. Аббревиатура расшифровывалась творчески и ситуативно — в диапазоне от «Самое Молодое Общество Гениев» до «Смелость, Мысль, Образ, Глубина».

«СМОГ» и его участники — одни из главных героев книги «Чистое время», где в причудливых пропорциях перемешаны мемуары, эссеистика и свободная авторская рефлексия. Алейников, мастерски эманируя кухонно-подпольную атмосферу 1960-х, воспроизводит бесконечные встречи и застолья с Генрихом Сапгиром, Натальей Солженицыной, Анатолием Зверевым, Михаилом Шемякиным, Андреем Битовым, тем же Губановым и сонмом прочих писателей и художников своего времени.

От тематически близкого романа-поэмы «Смог», вышедшей в издательстве ОГИ 12 лет назад, «Чистое время» отличает отказ от художественного преломления богемной жизни в пользу более-менее документального повествования, по-алейниковски многословного, самоироничного, щедрого на инверсии и эмоции, если не сказать на слезливости. Хотя, конечно, и без поэтических отступлений дело не обходится тоже. Кажется, про такие книги говорят «колоритное свидетельство эпохи».

«Закат — ну что тут сказать и зачем говорить? — был прекрасен.
Япония? Греция? Или Испания? Нет, Коктебель.
Видение. Сон иль явь? Приволье. Пространство. Свобода.
Но странный какой-то звук услышал я вдруг я вдруг близи.
И даже не звук, но — явный, неустанный, тревожный гул.
Гудение, переходящее, постепенно, чуть ли не в рев.
Присмотрелся — и ужаснулся: невероятная, темная, страшная, преогромная, ноющая, зудящая, звенящая и гудящая туча — ох, тучища цела! — многотучие комаров, за которым шло многотучие комаров остальных, идущих на сближение с этим полчищем, оснащенным острыми жалами, человеческой жаждущим крови, надвигалось, к цели стремясь, им известной, чуя добычу, торжество предвкушая победы несомненной над человеком и роскошный пир на природе, на вершине горы, на закате, распрекрасном, нет в том сомнений, не во сне, наяву, на приволье, на свободе, в пространстве и времени, драгоценном, летнем, чудесном, где звучать бы лирическим песням, в Коктебеле моем, — на меня.
И это — их тьмы и тьмы! — комариное жуткое скопище, хищное и прожорливое донельзя — настигло меня.
И десятки, а может, и сотни, или тысячи жал комариных — впились в мое тело, с разгону, с налёту, с наскоку, — все разом.
Что было делать мне?
Только спасаться. Бегством.
Боже, как же я побежал!»"
Tags: ПОД ЛАПУ, книги_раздобыть, предположение_жить, энтропия_посрамись
Subscribe

Posts from This Journal “книги_раздобыть” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments