Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

А вот теперь

дошли у меня лапы до подробного прочтения важной для меня рецензии Максима Алпатова на мою книжечку.

В обсуждаемом тексте «жёстко и точно», как выразился Сергей Круглов, обозначены ожидания, с которыми автор подошёл к рецензируемому изданию и в которые оно, разумеется, не вписалось, поскольку и не было намерено. Именно поэтому – в силу точного обозначения типовых ожиданий – рецензия Максима мне очень важна, - гораздо важнее куда более комплиментарных отзывов письменных и устных, которые ставили меня в интересный (и бесконечно ценный для меня сам по себе) ряд от аж Катулла через В.В. Розанова до моего любимого заочного учителя М.Н. Эпштейна, стоять в котором я, разумеется, недостойна и не рвусь туда.

Рецензент думает: ага, если короткие подённые записи, значит, это «дневник», с понятием о котором автоматически в нашей культуре связывается представление об откровенностях и «доверительном разговоре с читателем», чтобы тот мог узнать дневникописца поближе (отдельный вопрос, зачем неизвестным мне людям узнавать меня поближе?). - Так не всё, что пишется каждый божий день, имеет целью интимничать с читателем. Цели мыслимы разные.

Теперь пойдём по порядку.

Максим Алпатов. ИСКУССТВО ИЗБЫТКА
О книге: Ольга Балла. Упражнения в бытии. – М.: Совпадение, 2016)
http://literratura.org/issue_criticism/1958-maksim-alpatov-iskusstvo-izbytka.html

«Я не знаю, зачем литературному критику в эпоху соцсетей издавать на бумаге свои дневниковые записи.»

= К «литературной критике» - вообще, к формальному занятию автора - это не имеет отношения, такое мог писать кто угодно. Не говоря уже о том, что про литературу там почти ничего не написано. То есть, это не профессиональная практика.

= Издавать – чтобы не пропало, поскольку нащупанные формулировки видятся мне имеющими смысл и за пределами моей персональной жизни, а электронный облик – вещь уязвимая. Тем более, что, будучи издано в бумажном облике, написанное может быть увидено как целое, что в соцсетях трудно.

= Не всё, что пишется коротко каждый день, - дневник (с сопутствующими ему в нашей культуре смыслами откровенности о тайном). То есть подённая запись как таковая не предполагает непременно интимности. Она означает лишь регулярность внимания.

= Моей целью было ухватывать мысли и внутренние движения в момент их возникновения и в процессе их развития - не потому, что они мои и я кажусь себе такой значимой, что мне хочется поделиться со всем светом своей захватывающе интересной личной жизнью, но потому, что я - наиболее доступный собственному наблюдению представитель рода человеческого. Мне интересно, как устроен человек, которого я каждый день наблюдаю и который волею судеб – я.

«Талантливая рецензия соединяет жизнь и литературу, пробуждает в читателе тягу к точности, качественной осмысленности существования

= «Жизнь» и «литература», по моему разумению, вообще одно и то же, их и соединять не надо.

= Разве только большие законченные, жанрово определённые тексты «пробуждают в читателе тягу к точности», не говоря уже о «качественной осмысленности существования»? По моему разумению, как раз маленьким, розановского масштаба фрагментам, открытым во все стороны, точность удаётся более всего – они не подминают её под системность, за то и любим.

«Жанр публичного дневника необязателен, как случайная беседа в купе

= Отдельный интересный вопрос, обязателен ли жанр личного дневника, который никому не показываешь. Или, скажем, критических статей, на которые не устаёт ссылаться рецензент.

= Необязательность освобождает.

«Это средство для заполнения неловкой паузы, а не диалог.»

= Сами по себе коммуникационные формы подённых записей, читаемых не только автором, и разговора в купе не исключают диалога и не сводятся к заполнению пауз, которые, в свою очередь, бывают не только неловкими. У кого из нас не было содержательных разговоров в купе?

= И, наконец, - не устаю повторять, не перестаю верить: чем случайней, тем вернее. Я верю случайному, сказавшемуся вдруг.

«Дневник, предназначенный для публикации, – куда менее интимная вещь, чем литературное произведение

= Эти записи в качестве интимной вещи и не назначались.

«Образ мыслей в нём не обнажён, а заретуширован для пущей фотогеничности

= Читатель предпочёл бы скомканные черновики с вычёркиваниями?

«Автор «Упражнений» почти ни в чём не совпал с той Ольгой, которую нарисовало воображение неравнодушного читателя её критических работ

= Вообще-то, плоды неравнодушного воображения каждого из нас делаются скорее из нашего собственного внутреннего вещества, чем из иных материй. Мудрено ли, когда живой чужой человек в них не вписывается?

«Он пытается говорить правильные вещи тем же голосом»

= Надо было другим голосом? (Так и хочется съязвить – «другого голоса у меня для вас нет»)

= Надо было говорить неправильные вещи? Нечего было пытаться? Валить на реципиента всю внутреннюю темноту из бумажного дневника? Класс.

«но ощущение подмены не проходит

= Ну то есть идеальной была бы ситуация совпадения с неведомыми автору (мне) ожиданиями неведомого реципиента. Такое, конечно, часто бывает, правда?

«Балла с первых страниц заявляет: «искусство письма – это искусство нехватки». И чуть позже дополняет: «писать всё-таки надо мало», «слово надо ощущать как событие». Если рецензии Ольги Балла относятся к искусству нехватки, умной недосказанности, то «Упражнения» – к искусству избытка. Автор не знает меры в пояснениях, которые разрушают связность предложений и делают чтение утомительным»

= Поскольку задача, как и было сказано, состояла в прослеживании на ходу возникающих мыслей и внутренних движений, а внутренняя жизнь строится (скорее – растёт) как совокупность повторов, возвращения с разных сторон к одним и тем же особенно волнующим темам, ничего ни плохого, ни искажающего в этом не вижу.

= Что до связности, внутренней мысли свойственно путаться и рваться. Это её родовые признаки, - как и повторения.

«Конечно, язык дневниковой записи предполагает подвижность, многовариантность речи. Но пояснения в скобках не разветвляют высказывание, а цензурируют его, огораживают безопасными оговорками»

= По-моему, цензура – это скорее вычёркивание, а не уточнение. Или нет?

= Если рецензенту видится, что реального разветвления мысли здесь нет, это хорошо бы аргументировать.

= Не очень понятно, почему оговорка означает непременно создание безопасности (хотя мне ли, тревожному существу, не любить безопасность).

= Реципиент предпочёл бы созерцать обнажённые уязвимые точки личности автора?

««Вообще в ныне действующей европейской традиции, к которой и мы принадлежим, отчётливо фетишизируются (переживаются с явным преувеличением их значения, с ценностной «перегрузкой») по крайней мере две вещи (явно не только эти две, но эти, наверное, в первую очередь) – работа и любовь». [Это цитата из меня. – О.Б.] Интересное наблюдение засыпано кучей слов, затрагивается лишь поверхностно и в следующих заметках не упоминается

= Никто и не обещал теоретического трактата. Мимолётное – поверхностно по определению и по задачам.

«Возникает парадокс: в вольном жанре дневника, дающем относительную свободу высказыванию, Ольга Балла не может раскрыть то, на что в жёстких рамках критической статьи у неё уходит два-три предложения

= Раскрывать - и не собиралась. Здесь другие задачи: ухватить внутренние извивы, прочертить траекторию.

«размышления преподнесены не в максимально точной, а в максимально доступной для интеллигентного читателя форме

= Тут рецензент себе противоречит, сказав несколько выше, что форма путанная и читать трудно. Что такое форма, максимально доступная для интеллигентного читателя?

«Фрагменты идут вперемешку, без какого-либо тематического разделения, сборник не обладает внутренней структурой и не является книгой <…>»

= Именно что не является. Вот разделение на тематические главы как раз было бы искусственно – и насилием над материалом.

«Слог пафосен и ярок; фразы построены так, что внимание фокусируется на их нарочитой художественности, назойливой форме афоризма, а не самой сути»

= За художественность и яркость спасибо, это даже слишком лестно, поскольку ни то, ни другое не ставилось целью.

= Читатель предпочёл бы вместо назойливых афоризмов неназойливо развёрнутые систематически выстроенные трактаты и не усматривает назойливости в систематическом выстраивании?

= Суть нам, строго говоря, неизвестна; всё, что нам может быть видно – это наш собственный путь к ней или в её окрестностях.

«Есть отдельные вопросы, которые вызывают у Балла особый интерес: как меняется отношение к жизни с возрастом («роман с убыванием»), как чтение влияет на сознание, насколько условны наши представления о жизненном опыте и т.д.»

= Такие вопросы у каждого есть. Никто не равномерен.

«Но автор слишком полагается на глубокомысленный тон и не чувствует, что повторяет одно и то же»

= Что такое избыточное полагание на глубокомысленный тон? Чем это плохо, какие тут опасности? Следовало бы, для близости к истине, говорить более легкомысленно и поверхностно? (Позже рецензент упрекнёт автора именно в этом – в «плетении легковесных кружев», - что автор, честно сказать, воспринимает как комплимент, - и лёгкость, и кружевная красота всегда чувствовались мне ценными и почти недостижимыми для меня свойствами.

= Автор прекрасно это чувствует и понимает. Упрямая регулярность возвращения к волнующим темам как раз важна для их отработки и шлифовки.

= «Вместо ощущения доверительной беседы, равноправного диалога с читателем – язык ультиматума: «абсолютно», «каждое», «неизбежно»

= Автор не стремился к доверительной беседе, которую находит уместной исключительно с друзьями.

= Как возможен равноправный диалог, когда автор не знает читателя, а тот не может ему ответить?

= Язык ультиматума обращён исключительно к самой себе, поскольку это именно «УПРАЖНЕНИЯ в бытии», то есть терпеливая отработка и выделка самой себя как человеческого случая.

««Упражнения» обращены к самому мирозданию

= Автор не так наивен, чтобы надеяться, что мироздание его слышит и озабочено его персоной.

«Публикация дневника в данном случае – не попытка культурного диалога, а средство борьбы с забвением

= Борьба с забвением – о да, это очень важно. Серьёзно.

= Чем борьба с забвением противоречит культурному диалогу? Вот ведь он у нас уже и получается.

= Как рецензент мыслит себе культурный диалог с печатным изданием?

«Будто у размышлений о фундаментальных основах бытия есть срок годности, и надо их побыстрее законсервировать в форме книги»

= Разумеется же, он есть. Всякое размышление об основах происходит здесь и сейчас и представляет собой сиюминутный слепок этого «здесь и сейчас».

«приправив для остроты метафорами, режущими «душевные зрачки».»

= А почему бы не предположить, что мысль сразу возникает в метафорической формулировке? Хотя, возможно, у самого рецензента это не так, - но люди разные.

«Но литературный критик – тот же поэт, и волноваться ему следует не по поводу того, успел ли прибить умную мысль к бумаге

= Автор книжки нигде не заявлял себя в этом издании как о «литературном критике», не рассматривал и не позиционировал книжку как часть критической деятельности и, как и было сказано, почти не пишет в ней о литературе. Если бы автор был по виду зарабатывания денег слесарем, рецензент сообщил бы ему, о чём следует волноваться слесарю? Автор писал как частный человек.

«В «Упражнениях» разговора о жизни нет – автор предпочитает рассуждать о «бытии», это слово употребляется чуть ли не на каждой странице. «Бытие» как идеализированный механизм мироздания – штука куда более приятная для осмысления, чем жизнь. Особенно если описывать её в декоративных категориях, а не философских»

= Рецензент, конечно, предпочёл бы разговор о ценах в магазинах, об отношениях с соседями, коллегами, знакомыми, друзьями и родственниками, о болезнях и любви. Правда? Но вот эти обстоятельства жизни автора, по его авторскому разумению, никого, кроме совсем близких людей, не касаются.

= А бытие – это то, что надбиографично, и об этом говорить кажется мне важнее, чем о жизни, понятой как совокупность персональных обстоятельств.

= Бытие – штука ОЧЕНЬ приятная для осмысления, поэтому я им и занимаюсь.

= Про жизнь мы с автором поговорим, когда подружимся, станем лично интересны и важны друг другу и будем вместе гулять по городу или пить что-нибудь сближающее и есть что-нибудь вкусное на какой-нибудь из наших кухонь. Это я обещаю. Это единственно мыслимый для меня формат разговора о жизни.

= А где автор утверждал, что он философ и пишет философский труд?

= О бытии можно говорить в разных категориях, философские – лишь одни из них. Что исключает разговор о бытии в декоративных категориях?

= Мне очень нравится термин «декоративные категории» и хотелось бы больше узнать о том, что они такое.

««Восприятие чего бы то ни было как банального – не следствие ли всего лишь (спасительной, защитной) притуплённости восприятия? Иначе бы нас разорвало от остроты и первичности чувств, которой, если хоть чуть-чуть вдуматься, достойно всё сущее». [Цитата из меня. – О.Б.] Характерная цитата, в которой различимы сразу три ключевые особенности сборника. Во-первых, неравномерное качество художественного материала: от связки «восприятие – не следствие ли восприятия» у выпускающего редактора должны краснеть уши

= Восприятие – следствие не восприятия, а притуплённости. Уши редактора могут чувствовать себя спокойно.

= С чего рецензент вдруг теперь взял, что имеет дело с художественным произведением?

«Во-вторых, снисходительная интонация автора: тем, кто согласен с высказыванием, гордиться особо нечем, – они всего лишь смогли «хоть чуть-чуть вдуматься»»

= Снисходительности не усматриваю, тем более, что «чуть-чуть» относится и к собственным мыслительным процессам тоже, - собственно, к ним в первую очередь.

«те, кто не согласен, не смогли и этого – видимо, им должно быть стыдно.»

= Автор что-то не заметил, что он кого-то стыдит. Видимо, это собственная реакция рецензента.

«В-третьих, автор с точностью до наоборот описывает ту жизненную философию, которой сегодня модно придерживаться

= Понятия не имею, какой философии нынче модно придерживаться.

«На самом деле защитной реакцией является именно восприятие всего сущего, каждой его мелочи, как набора невероятных явлений, скрывающих в себе вселенные чудес и экстазов.»

= Что может быть необходимее защитных реакций? Не исключаю, что представление о чудесности мира входит в их число. И это я могу только приветствовать, тем более, что, хмммм…. мир и вправду кажется таким.

«Банальность, которой, по мнению Ольги, якобы не существует»

= Разве? Ну не настолько уже я сумасшедшая.

[Банальность -] «такая же часть жизненного спектра, как и та самая «острота и первичность чувств».

= Вот неужели я с этим спорю? Да я её даже люблю. – Если в каком-то фрагменте автор говорит о восприятии чего-то в качестве банального как о защитной реакции, значит ли это, что именно так он думает и чувствует в каждой точке своей жизни?

«Пишущему человеку банальное не мешает любить жизнь и ощущать её многообразие. Для автора «Упражнений в бытии» эта мысль оказывается неподъёмной

= Вообще-то эта мысль банальна сама по себе.

«Сборник избранных ЖЖ-записей Ольги Баллы относится к жанру подцензурного дневника»

= Цензуру эти записи не проходили, и та ничего из них не вычёркивала.

= «так же, как и опубликованные в «Лиterraтуре» подборки Марины Кудимовой, Дмитрия Воденникова, Дмитрия Бавильского. В них литераторы плетут легковесные кружева, балансируя между личным и лирическим

= Легковесное кружево звучит для меня комплиментарно (лёгкость, изящество, виртуозность). За это спасибо, - тем более, что целью не ставилось и получилось непреднамеренно.

= Разве личное и лирическое противоположны друг другу настолько. что между ними приходится балансировать? (Противоположны скорее уж личное и эпическое. да я и в том не уверена).

«Времена, когда чтение дневников писателя было сродни подглядыванию, прошли.»

= Ну то есть «настоящим дневником», достойным заинтересованного чтения, рецензент считает то, чтение чего сродни подглядыванию? Разве подглядывать хорошо?

«Современные авторы звучат в своих блогах так же неестественно, как сотрудники колл-центров, которые знают, что все разговоры записываются

= Ну то есть в систематически выстроенных текстах, которые неоднократно поминал рецензент, они звучат гораздо естественнее, правда? Тем более, что систематические тексты, как известно, неподцензурны.

= Вообще-то вся культура – система дисциплинирующих практик – не естественна, и подённые записи – не исключение.

«Влияние эпохи соцсетей привело к тому, что появилось два уровня интимности: публичная, заполняющая посты, и настоящая, неосознанно обнажаемая автором в его стихах, прозе, критике и т.д

= Ну, неосознанную не уберёшь, сама вылезает, а публичные записи, как и было сказано, в качестве интимных автором (мною) не назначались. Интимность - в бумажной тетрадке в ящике стола, – но что-то сомневаюсь, что рецензенту, и не ему одному, хотелось бы это прочитать и было бы интересно.

«И если хочется познакомиться с литератором поближе, читать стоит те тексты, где он идёт по пути наибольшего сопротивления

= Нет, Максим. Если хочется познакомиться с литератором поближе, надо всего лишь с ним подружиться и разговаривать. В противном случае это делать просто незачем.
Tags: книжечка-1, разговоры на расстоянии, самопрояснение
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments