?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Записала пост фактум для круглого стола о том, что и как и для кого писать о поэтических книгах (бывшего 9 апреля в "Новом мире"), собственные частные соображения по этому поводу. Гружу сюда, чтобы были под лапою.

Отвечая на вопросы, что и как писать о поэтических книгах, а главное, зачем и для кого, я – с позиций практикующего книжного обозревателя - сказала бы примерно следующее.

Я бы выделила четыре типа целевой аудитории и в соответствии с этим – разные формы и уровни рефлексии.

Прежде всего, нам, профессиональным читателям, имеет смысл писать тексты, адресованные читателям непрофессиональным, – так сказать, читателям-любителям (от которых читатель профессиональный отличается разве что интенсивностью чтения и постоянством рефлексии о прочитанном). Писать для них стоит затем, чтобы ориентировать их в потоке издаваемых книг (который профессиональный читатель, предположительно, держит в уме если не в целом, то, по крайней мере, крупными его сегментами). Тут стоит говорить о том, на какие из свежевыходящих книг, по нашему, неминуемо субъективному, разумению, стоило бы обратить внимание – и почему именно. Если угодно, о том, что обсуждаемая книга значила лично для нас (этот уровень разговора – наиболее общечеловеческий, а вследствие того и наиболее личностный). Тут никогда не стоит обольщаться мыслью о том, что мы обращаемся ко всему человечеству – или хоть ко всем носителям нашей культуры и нашего языка – в целом; разговор неминуемо пойдёт по преимуществу с людьми, интонационно и ценностно родственными книжному обозревателю, его «сопластникам» (затем и нужны книжные обозреватели хорошие и разные – чтобы к разным сопластникам обращались). Скажем, мне важно знать, что думают о книгах Александр Чанцев, Дмитрий Бавильский, Анна Наринская, Евгения Вежлян, что о них думал Григорий Дашевский (независимо от того, думаю я о тех же книгах то же самое или вдруг нет), - и нахожу совершенно нормальным, что кому-то ещё интересно мнение совсем других авторов.

Собственно, это же касается предисловий и послесловий в поэтических книгах: они вписывают книгу в – лично прожитый и / или продуманный – рецензентом контекст. Предисловие настраивает читательское восприятие, послесловие подводит ему итог. Тут может быть даже так, что такой текст становится отдельным смысловым событием, с собственной ценностью – которая, однако, определяется именно тем, как он взаимодействует с «главным» текстом книги. Таким высказыванием с собственной, но диалогически определённой ценностью для меня в самое последнее время стало, например, послесловие Дмитрия Строцева к сборнику Сергея Круглова «Царица Суббота».

(Не возьмусь говорить обо всех читателях вообще, но для меня, например, критические статьи и критические разделы журналов представляют отдельный очень интересный тип чтения, потому что мне интересно наблюдать за тем, как люди воспринимают литературу, как они думают о ней. – как это восприятие и мысль устроены и с помощью каких средств они выговариваются.)

Далее – для поэтов, давая им понять, что их книги замечены, прочитаны, как-то размещены в культурном поле; проговаривая, что в этих книгах нам, читателям, видится в каком бы то ни было отношении важным; устанавливая связи: сходства, различия, отношения влияния, сопротивления влиянию и т.п. Тут у меня нет ни малейшего сомнения в том, что неосторожной рецензией можно и жизнь человеку сломать, поэтому я – если берусь писать вообще - предпочитаю скорее понимающую, проясняющую и, так и хочется сказать, оправдывающую позицию (всякий раз, когда я с этой позиции срывалась и позволяла себе размашистые суждения, вспоминаю с чувством вины). И вообще предпочитаю не «хвалить» или «ругать», а стараться понимать, как такой текст возможен и какие задачи вызвали его к жизни (я в основном отвечаю – сама себе, прежде всего, конечно, - когда пишу, именно на этот вопрос: какая работа в обсуждаемых текстах делается, какие задачи тут решаются, какими средствами, и решены ли они?). Но это, скорее всего, опять-таки связано с душевным и умственным типом рецензента, - беспощадные критики необходимы ничуть не менее, чтобы всё-таки выпалывать сорняки (то, что им таковыми обоснованно кажется). Здесь главное, чтобы в обоих типах случаев всё, что говорится, тщательно аргументировалось.

Затем - для коллег-критиков, чтобы вступить с ними в диалог по поводу обсуждаемых книг. Критическое прочтение – включая свой первый, самый черновой этап, книжное обозревательство – это первичная смысловая обработка появляющихся текстов, втягивание текстов как смысловых событий в большой разговор, который и представляет собой культура. На этом уровне разговор, ограничиваясь более узким кругом участников, становится более специальным – и тем ещё более интересным, и требует, на мой взгляд, качественной филологической подготовки, в противном случае просто невозможен. В общем, это такая (пред)филология, младший приготовительный класс большой филологической работы.

Наконец, и тут уже совсем вслепую, поскольку об ожиданиях этой целевой аудитории нам ничего не известно, - для грядущих исследователей проживаемой нами сейчас культурной ситуации, которые наши мнения учтут и проанализируют как её части. Мы как бы запасаем для них материал. Но им как раз всё пригодится – включая наши ошибки и заблуждения.

Комментарии

( 4 комментария — Оставить комментарий )
pristalnaya
13 апр, 2016 07:53 (UTC)
Отличный текст, Оля!
Как я люблю тебя читать.)
yettergjart
13 апр, 2016 11:53 (UTC)
*смущается, накрывается хвостом, мырчит оттуда" 8-)
logos
13 апр, 2016 20:01 (UTC)
Текст
Да, правда. И про "сопластников" хорошо :-)
yettergjart
13 апр, 2016 22:35 (UTC)
Re: Текст
Спасибо, дорогой сопластник 8-)
( 4 комментария — Оставить комментарий )