?

Log in

No account? Create an account

Предыдущий пост | Следующий пост

Говорили тут в одном ЖЖ о родине как о том, что решающим образом формирует (независимо, знамо дело, от места физического рождения, от этничности, от звуков языка на языке, их вкуса, веса, смысла, от государственного и идеологического устройства страны, в которой всё это происходило и происходит – и даже от времени воздействия, от его продолжительности. В Праге, на Ходове, мне достаточно было прожить в конце детства безотрывно год с небольшим, чтобы это место, тогда для меня мучительное, стало (собирающей и формирующей) матрицей и моделью осмысления много чего. Чем мучительней, тем вернее. Приятное скользит по поверхности – и ускальзывает себе. Мучительное вжигается, вплавляется, - не вынуть.) В общем, о степени географичности таких родин (которых, конечно же, в свете сказанного может быть несколько. И да, язык как формирующая среда – а он, несомненно, среда – умеет быть одной из них).

Мне иногда кажется (собственно, всегда и кажется), что на меня повлиял сам рельеф Воробьёвых гор, территория Университета, по которой в разных обстоятельствах, на разных этапах жизни, включая самые начальные, много хожено и в разговорах и молча, - в смысле общего чувства жизни. Повлиял прямолинейный размах этого пространства (в нём само слово «пространство» разворачивается с сильным хлопком, как большой парус, - и чувствуется его жёсткая, шершавая парусина), небо над ним, вид Лужников и Москвы со смотровой площадки – самим количеством неба и чувством мощного тела земли. Мне давно подозревается (скорее всего, ошибкой, - но это же моя ошибка, меня она и формирует, - на правах внутренней истины), что тот, кто как следует, прочувствованно стоял под этим небом, уже никогда не согласится внутри себя на мелкость, узость и ограниченность, всегда будет тосковать по крупному и тянуться к нему.

География ли это? География - крупнее, масштабнее, а тут - скорее топография, ландшафт.

Это – пространство требовательное, категоричное и щедрое, - дающее одним большим жестом всё бытие сразу: держи. И знает, что удержишь.

Иногда мне кажется, что именно под влиянием этого ландшафта, с его образом в качестве внутреннего стимула мне и по сей день хочется расти во все стороны – и быть прямой, смелой и сильной, как линии, его образовавшие – и крепко держащие его над небытием.

0_Иван Айвазовский_Вид на Москву с Воробьевых гор 1851.jpg
Иван Айвазовский. Вид на Москву с Воробьёвых гор. 1851

2_Вид с Воробьёвых гор 1905−1910.jpg
1905-1910

3_1922 Воробьёвы горы. Лужники.jpg
1922

luzhniki2.jpg
(м.б., 1930-е?)

4_до стадиона в Лужниках.jpg
(точной даты не знаю, но, видимо, - конец 1940-х – начало 1950-х)

1965_Лужники.jpg
А вот и год рожденья с гурьбой и гуртом. 1965

1977, ноябрь_Вид с Ленинских гор.jpg
1977. Это уже очень-очень помню: будто сейчас.

5_Вид с МГУ.jpg

5_Вид с МГУ2.jpg

6_Лужники.jpg

This entry was originally posted at http://yettergjart.dreamwidth.org/220139.html. Please comment there using OpenID.

Записи из этого журнала по тегу «московское»

  • К соматике смысла

    Есть города, самого воздуха которых не хватает для полноты жизни, для полноценной, так сказать, экзистенциальной динамики, самого, только в них…

  • О прирастании пространства

    Ездила знакомиться с новыми станциями метро – первым участком будущего Большого кольца («Петровский парк», «ЦСКА», «Хорошёвская», «Шелепиха»,…

  • О любви

    Есть чувство любви-родства, а есть чувство любви без родства - так тоже бывает, и в обоих её видах есть и принятие любимого предмета со всеми его…

  • Московское: к экзистенциальной географии

    Есть пространства в Москве (в моей персональной экзистенциальной топографии), отвечающие за старость, усталость и раскаяние, за серьёзность и отчёт,…

  • С милого севера

    Я, разумеется, скажу глупость, воскликнув, что оставаться в Москве для меня было бы стократ содержательнее, чем переться теперь в Стамбул, но я эту…

  • Conservat omnia

    Рассматривание старых фотографий знакомых пространств, выслеживание, как они взрослели, созревали, старели, молодели снова - релаксационная практика…

  • Город-палимпсест

    На собянинские преобразования в Москве, на его зачищающую город практику у меня непопулярная точка зрения. Нет, мне совсем не нравится то, что он…

  • И наконец – добыча

    02.08.17. Пошла в «Циолковского» в честь обретённого гонорара, жёстко наказав себе: не более одной книги за раз, потому что немыслимо же так. –…

  • рассматривая старые фотографии Москвы*

    (*один из очень немногих свойственных мне способов сброса напряжения - и один из самых интенсивных; да, интенсивный сброс напряжения тоже бывает.)…

Комментарии

( 6 комментариев — Оставить комментарий )
myslenkov
22 мар, 2016 21:40 (UTC)
Какая верная мысль! Чем больнее - тем роднее.
О том же пел Шевчук в своей знаменитой песне про Родину. Помните?
Черные фары у соседних ворот,
Лютики, наручники, порванный рот.
Сколько раз, покатившись, моя голова
С переполненной плахи летела сюда, где
Родина.

Согласен, Ленинские горы (а они до сих пор так называются, Воробьевы - лес на склоне) потрясающее пространство, очень много дающее.
Вообще, человека формирует пространство. Ландшафт. Вы постоянно об этом пишете. Но и в XVIII-XIX веках так считали, и Гердер, и Гегель. И у Гумилева что-то похожее было про степь.
Отсюда вырастает философия географии - осмысление роли топографии и ландшафта в развитии человечества.
yettergjart
22 мар, 2016 22:05 (UTC)
Так я знаю, что мысль - о формировании человека пространством - очень давняя. Но одно дело Гердер и Гегель, а другое и даже более важное - проживание этого собственной шкурой и собственным мясом.

А вот что Ленинские до сих пор Ленинские - не знала. Я думала, они давно уже только Воробьёвы. Но для меня-то они всё равно Ленинские, потому что так - этим светло-зелёным прохладным названием, прохладной широкой лентой на горячий лоб - назывались всё начало жизни (и без всякой привязки во внутреннем чувстве к вождю мирового пролетариата).
irinatag
23 мар, 2016 05:48 (UTC)
Уже не помню кто написал, что слово "Ленинград" - как прохладная и сочная зелёная виноградина на языке, а слово "Петербург" тяжело-свинцовое, несъедобное и невыносимое. Еще и еще раз убеждаюсь я в том, что язык совершенно самодостаточен и вовсе не нуждается ни в каких денотатах, ни в мире как таковом для своего бытования.
yettergjart
24 мар, 2016 01:31 (UTC)
Да, "Ленинград" прохладен, сочен и зелен, - зато, правда, чересчур гладок и поверхностен. "Петербург" весОм. И мудрено ли, что не съедобен - его и не надо есть, не для этого предназначен. В отношении города, как имя, "Петербург" - слово крайне точное. Точнее не придумаешь, имя-слепок. И "Петроград" бедный, и "Ленинград" слишком уж его уплощали и упрощали.
irinatag
23 мар, 2016 05:41 (UTC)
Думается мне, что родина - это метафизический ландшафт, перерастающий рамки географического. Или иначе: те ландшафты, которые начинают воздействовать на меня метафизически, становятся родиной. Более того, физически можно даже находиться вдали от этих ландшафтов, но при первой же встрече опознать в них родину (как я опознала родину в Италии и повторные встречи с ней лишь подтвердили верность первого впечатления). Вот относительно Франции - пока не скажу. А Италия точно - родина.
yettergjart
24 мар, 2016 01:32 (UTC)
ТАКУЮ родину я вдруг, нежданно, непонятно почему, опознала в Варшаве.
( 6 комментариев — Оставить комментарий )