Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Между «помнить» и «вспомнить»

И только теперь, на пятьдесят первом году (психологический рубеж пятидесятилетия пройден – стало обманчиво легче; на самом деле, предстоит ещё осваивать новые неизведанные пространства, но это внутренне собирает – как перед дальней дорогой), стала я ловить себя на (псевдо)воспоминаниях о том, как было в детстве хорошо и как там всегда светило солнце. Как, например, хороша была Москва семидесятых. Как сами дожди были в ней солнечными, а воздуха было много, и сколько было вообще в том существовании спокойствия и свободы. (Всё сплошь жёлтые, золотистые, солнечные слова: спокойствие, свобода, счастье, смысл, суть, свет.) Как всё сущее защищало растущего человека, утверждало и растило его. Как осмысленна и точно в соответствующей ей форме размещена была жизнь, когда мне было, скажем, лет десять.

Служебный роман.jpg

Это, конечно, чистые конфабуляции, поскольку я прекрасно помню, что совсем не было в этом детстве хорошо (бывать – бывало, – отдельными случаями, вспышками, и даже не такими редкими, но в целом – скорее нет). Про макросоциальное не будем, сосредоточимся для надёжности на непосредственном чувственном и эмоциональном опыте. Было – если говорить о преобладающих состояниях, о фоне - зябко и пасмурно, трудно и скудно, нервно и жёстко, неуверенно и уязвимо. При отдельных очагах освоенности – громадные зоны неуверенности. Страха перед поражением и унижением. Телесного, а вслед за ним и душевного неуюта. Какая к лешему свобода в школе, да в музыкальной школе с её жестокими публичными экзаменами, да в теле неуклюжего очкарика женского, как на грех, полу (симпатии мальчиков – не видать, как своих ушей, готовься, дорогая, к одиночеству размером во всю жизнь, учись ему заранее, обживай его), у которого вечно ничего не получается, который вечно чего-нибудь боится и постоянно не знает, как себя вести, который вечно виноват, «у всех жизнь – а у меня что?!»

Я всегда помнила, что детство – то, что необходимо перерастать, преодолевать. Я ещё в пятнадцать лет – и долго ещё позже - повторяла свежевычитанное в «Словах» Сартра (ехала из Челюхи в Москву в жёсткой пасмурной электричке, читала маленькую сиреневую книжицу, взахлёб проецировала на неё своё – и взахлёб восхищалась. Тем, что проецировала.): «Я ненавижу своё детство! Я отрекаюсь от него!»

В такой формулировке, по меньшей мере, запомнилось – и помнится по сию минуту.

Но между «помнить» и «вспомнить», други, расстояние – как от Луги до страны атласных баут.

Вспоминается – когда само – иначе. Психика так и норовит использовать детство как ресурс радости и устойчивости. Как ресурс витальности, в конце концов. Ну и что, что детство было почти на каждом шагу областью поражений или их ожидания. А вот мы его сами для себя перепридумаем.

Наверно, человеку нужны – насущно необходимы! – такие ресурсы счастья, душевного уюта, ясности независимо от того, насколько им соответствует реально пережитый опыт. Можно, наверно, даже придумать, перетолковать реальный опытный материал. В конце концов, он – не более, чем возможность весьма разных толкований. В конце же концов, чувства, которые ты будешь по поводу полученной конструкции испытывать (да вот уже и испытываешь), - всё равно настоящие.

Опыт – то, из чего выходишь преображённым (не помню, где подхваченная цитата). Только возможность преображения. Только возможность.

(Ведь почему о прошлом так хочется вспоминать и думать? – Кому как, а мне потому, что кажется оно мне вечно недообработанным сырьём, чудовищно недовостребованным ресурсом. Не(до)проявленной плёнкой, на которую много чего снято. Не беда – не такая уж большая беда, - что оно в своё время оказалось – как мне тоже постоянно кажется – по хронической невнимательности недопрожито, что не было использовано и вполне проявлено как настоящее. Его зато можно теперь – уж не до бесконечности ли? – использовать как прошлое, постоянно уточняя его смысловой рельеф, терпеливо выжимая – вытерпливая – из него все его возможные смысловые соки.)

Может быть, старость начинается тогда (всё ищу точку начала – да нет такой точки, тут не точка, не линия, - тут широкая размытая полоса), когда человек начинает идеализировать собственное начало. Когда он перестаёт видеть его реальный трудный рельеф, его проблематичность.

Но в этом случае – как опять же сказала я сама себе много-много лет назад, - старость начинается прямо от молодости, как небо начинается прямо от земли. Первые приступы внятной идеализирующей тоски по началу стали случаться, помню, на двадцать четвёртом году. С желанием туда вернуться и начать себя ещё раз - заново. Как, впрочем, и сейчас. Даже понимая всю проблематичность и трудность, помня все возможности поражений, а то и катастроф, таившихся в поворотных точках и минованных лишь чудом либо неизъяснимым милосердием Устроителя судеб, - я бы хотела.
Tags: anthropologia personalis, биографическое, возраст, изготовление опыта, история чувств, колористика смысла, молодость, опыт, отношения с прошлым, памяти детства, сопровождающие цитаты, старость, цитаты из себя
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments