Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Азбука бытия. «Д».

Продолжаем раздавать долги по «Азбуке бытия».

Я уж и забыла, от кого я получила эту чудеснейшую из букв – кажется, от abra_kadabra_sa. А буква очень насыщенная, у меня – одна из главных букв, прямо настолько, что хоть алфавит с неё начинай :-) С неё начинаются названия всего самого существенного. Эта глава тоже будет длинной.

(1) Д – медовый, сладкий, янтарный звук – и такая же буква. Буква / звук надёжности, солнечной густоты, медленного ясного спокойствия – (почти) без всяких, однако, метафизических обертонов. Надёжная, устойчивая буква, буква-дом. На неё можно опираться, в ней можно жить. Цвет её – охристый, золотистый; в зависимости от того, в каком фонетическом контексте стоит звук, цвет его может меняться от светло-свеже-древесного и солнечного – ясного раннего сентябрьского заката - до тёмно-тёмно-медового (текучий гречишный мёд бывает такого цвета).

(2) ДАЛЁКОЕ – предмет едва ли не изначального интереса и напряженного домысливания. Всё далёкое отродясь казалось большим и значительным. В поездах ДАЛЬНЕГО СЛЕДОВАНИЯ, проходивших в детстве мимо ДАЧИ (см.), было что-то всерьёз метафизическое, захватывавшее дух не на шутку. Даже сейчас в самом слове «далёкое» мне слышится прохлада, полёт, скользящая лёгкость и освобождение. Хотя и грусть тоже (это – грустное слово по определению!) – но это хорошо: это прибавляет весомости и слову, и всему, что за ним стоит; уберегает эту тревожную лёгкость от легковесности. Собственно, большие внутренние горизонты распахиваются уже от одного только сознания того, что ДАЛЁКОЕ – ЕСТЬ. Это уже задаёт масштаб внутренней жизни. И, конечно, это в ДАЛЁКОМ - самое главное. = Пусть оно остаётся далёким. Не надо его приближать.

(3) ДАРИТЬ – только после тридцати я начала понимать проблематичность этого действия. Вообще мне было свойственно ещё в детстве в пух и прах задаривать тех, кто становился объектом моей привязанности; и долго же оказалось нужным жить, чтобы понять простую вещь: никакой это не «альтруизм», а чистой воды агрессия, впихивание себя в чужое пространство, насилие. В дарении торжествует дарящий (да ещё радует себя мыслью, какой он, мол, хороший, добрый, и щедрый). Одаряемый ставится в положение обязанного. Сейчас я стала осторожнее. Но дарить подарки всё равно люблю. (А вот получать гораздо меньше: правильные подарки вообще редко у кого получаются :-))

(4) ДАЧА – как образ жизни – не люблю изо всех сил; в детстве воспринимала исключительно как несвободу – настолько, что даже теперь не люблю туда ездить. Перед дачным домом чувствую свою вину, как перед живым, брошенным существом, перед которым я не выполнила своего ДОЛГА (см.) Очень редко я езжу туда как на одну из своих утраченных родин, и в моих встречах с этим пространством неизменно силён компонент грусти.

(5) ДВИЖЕНИЕ – выраженно предпочитаю внутреннее. Внутреннее движение (оно же ДИНАМИКА) – одна из самых важных ценностей, предмет внимания и культивирования. Фактически синоним жизни.

(6) ДЕНЬ – не моё время суток. Проживается скорее вынужденно. Но оправдывается, во всяком случае, тем, что днём набирается всякий материал для осмысления – в какой-то мере НАСТОЯЩЕГО проживания – его вечером и ночью. Самые лучшие области дня – те, которыми он соприкасается с вечером. День становится сладким, тёплым и уютным начиная с 4-х часов, даже уже после половины четвёртого. Всё, что обещает вечер – прекрасно.

(7) ДЕНЬГИ – предпочитаю относиться к ним легко (это скорее сознательная установка): есть – ура, нет – ну и фиг с ними. При этом то, что деньги, оказывается, не низкая материя, а совокупность возможностей для жизни – я, со своей дремучей инфантильностью, с изумлением открыла, когда мне было уже далекоооо за тридцать (а так долго считала, что о них и говорить-то стыдно!! Смешно, но ничего не поделаешь). Впрочем, к интенсивному их зарабатыванию это открытие меня не привело. Воспринимаю их как побочный продукт своих трудовых усилий! :-) (А главный, «целевой» продукт – ну конечно же, форма, она же и содержание, моей замечательной личности… :-))

(8) ДЕТИ – тема для меня больная, но очень хочется думать (даже при всех объяснениях себе, что это – не так), что смысл жизни – в них, и что тот, у кого их нет (правда, речь при этом идёт исключительно обо мне) – не имеет права на существование. Из-за их отсутствия мне стыдно жить. Это моё само главное невозможное, причём решиться на усыновление я боюсь, и это очень трудно обсуждать.

(9) ДЕТСТВО – не люблю я своего детства. В детстве БЫВАЛО хорошее (и это очень ярко и благодарно помнится), но в целом оно мне не удалось; я не хотела бы туда вернуться – в то, каким оно на самом деле было; я бы хотела прожить его иначе. Я к нему внимательна; оно мне интересно; я много о нём думаю. Я просто не люблю этого времени и тех своих состояний, которые на него пришлись. Мне стало значительно лучше жить, когда детство начало кончаться, когда стало всем существом понятно, что я его однажды перерасту.

(10) ДЖАНГЕРХАР, республика – см. ДЖАРБАН

(11) ДЖАРБАН, королевство – государство на юге континента Гардан, который я придумала в детстве и обживала много лет, почти до конца школы: с рисованием карт и планов городов, с придумыванием языков и обычаев населявших его народов, гербов и флагов государств, с составлением энциклопедий разных сторон гарданской жизни. «Моими» государствами – с которыми я особенно отождествлялась - были два: воинственное Королевство Джарбан на крайнем юге (вся история Джарбана – почти непрерывные войны ради расширения своей территории за пределы узенькой гористой полоски земли вдоль побережья Огненного моря) и Республика Джангерхар на крайнем северо-востоке: республика интеллектуалов, управлявшаяся учёными, основанная в XVII веке выходцами из Джарбана – вольнодумцами, не ужившимися с джарбанским правительством. = Собственно, как я теперь понимаю, два этих государства должны были воплощать две разные стороны моей натуры: страстный воинственный Джарбан и интеллектуальный, рациональный Джангерхар. Ни от одного не хотелось бы мне отказываться как от «своей» страны, но Джарбан (исторически совершенно неправый – воевавший беспрестанно и, главное, в основном с поражениями: государства к северу от Джарбана объединились с целью защиты от него в Северный Союз, и Джарбан воевал с ними один) – Джарбан люблю всё-таки больше (и по сей день!!), а столицу его, Хармут (ударение на первый слог) – вижу перед собой в подробностях и сию минуту: большой приморский город
на холмах, весь в кривых булыжных улочках, ползущих то вверх, то вниз -
почти нет прямых линий, построенный в основном из белого камня. Я чувствую, как пахнет воздух на этих улицах: а пахнет он горячей пылью, ошалевшей от жары листвой и близким-близким морем. Честно говоря, мне хочется туда даже сейчас.

(12) ДИСТАНЦИЯ – одна из важнейших категорий, в которых осмысляются и чувствуются межчеловеческие отношения. По моему чувству, дистанция – условие свободы, и не только нашей, но и тех, кому мы позволяем сохранять с нами эту дистанцию. Это я тоже поняла очень поздно, уже совсем под сорок. Дистанция – стало мне наконец чувствоваться – синоним ДОВЕРИЯ (см.): мы не спешим взламывать чужую границу, не торопимся непременно заглянуть, что за этой границей делается – потому что ДОВЕРЯЕМ человеку. И это – самая важная из форм близости. Пусть сокращает свою дистанцию между нами как ЕМУ хочется. = Я вообще не умею доверять (сразу, автоматически включается защита; приходится иной раз прикладывать усилия, чтобы её убирать) тем, кто очень быстро идёт на сокращение дистанции или у кого она вообще между собой и другими невелика. Я знаю, что это несправедливо – не в каждом случае, не автоматически справедливо – потому и сказала об усилиях убирания.

(13) ДМИТРИЙ – это, как выразился один мой замечательный ЖЖ-собеседник, моё «роковое» имя. Тех, кого мне случалось не просто сильно, но «судьбообразующим» для меня образом любить, звали именно так. Собственно, их и было-то всего двое. Так звали того, кто был моей первой, очень многое определившей любовью, - и ещё так зовут совершенно необыкновенного человека, без которого сейчас мне и представлять себя не хочется.

(14) ДНЕВНИК(И) – что бы я без них делала :-) Основная форма моего текстового и, кажется, вообще душевного существования на протяжении многих-многих лет. В сущности, большая удача, что человечество изобрело такую культурную форму. Очень помогало и помогает понимать себя и мир, придавать собственной природной хаотичности какую-никакую форму и вообще способствует интенсивности жизни (жизнь записанная = жизнь, прожитая вдвойне).

(15) ДОБРОТА – (понятая как готовность прикладывать усилия ради другого человека [включая, что важно, умение отойти в сторону, когда человеку это нужно!] + готовность / умение сочувственно пережить его душевные состояния и, наконец, «банально» пожалеть) - очень большая ценность. С некоторых, достаточно уже давних, пор она для меня в человеке важнее интеллекта. – а если уж совсем точно – является одной из разновидностей интеллекта, - вот: доброта – это ДУШЕВНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ, - ведь не исчерпываются же разновидности интеллекта одним ratio.

(16) ДОВЕРИЕ – настолько базовая ценность, что базовее почти-некуда (разве что есть и другие СТОЛЬ ЖЕ базовые, не-разложимые-далее-на-составные – ДОБРОТА, например (см.) Без этого никакие значимые отношения не держатся. Доверие в настолько тесном и органичном родстве со свободой, что почти одна из её сторон (см. ДИСТАНЦИЯ). По мне (очень склонной к экспансии по природному, но хорошо обузданному темпераменту), доверие состоит и в том, чтобы передавать инициативу в руки человека, с которым устраиваются некоторые отношения: пусть ОН устраивает их так, как ему хочется. (Мне слишком долго и терпеливо приходилось себя этому учить, поэтому я говорю об этом так долго).

(17) ДОЛГ – тоже одна из базовых категорий миропереживания. Пожалуй, я тогда только чувствую свою жизнь да и самое себя достаточно весомой, когда меня связывает с внешним миром та или иная разновидность долга (чего-то подлежащего длительной отработке; чего-то такого, на что надо ответить системой собственных усилий). Долг – источник жизненной плотности и оправданности.

(18) ДОМ – мой личный заговор с Бытием. Против -… наверное, против смерти. Обречённый, конечно, на поражение и тем более дорогой и важный. Место собирания, складывания и накопления себя. Высокотерапевтичное пространство. Я чувствую его частью собственного тела – и души, разумеется, тоже. = Когда появился Д. и поселился в моём доме, мне впервые в жизни – почти в 40 лет! - стало интересно заниматься всем, что связано с домашним хозяйством: я начала понимать (всем существом, как водится) чувственную прелесть – и одновременно осмысленность - всего этого: ходить по магазинам. готовить еду… - когда всё это стало проживаться как АДРЕСОВАННОЕ действие, как действие-высказывание. Скажи мне кто-то что-нибудь подобное лет эдак в 20, я бы сначала громко смеялась, а потом бы зло издевалась. В моих тогдашних глазах такие занятия не были способны быть ничем другим, кроме ограниченности и мещанства. Ну что тут сказать? – Одно: ограниченность, как, впрочем, и мещанство – не в этом! ;-) Оно – когда есть – в нас самих.

(19) ДОРОГА – одно из самых счастливых состояний, почти-синоним свободы. Состояние блаженной непринадлежности: ни тому месту, откуда едешь, ни тому, куда едешь. В дороге хорошо думать и читать, некоторые из самых лучших мыслей приходили и приходят именно в ней. И чувствуется в дороге хорошо: особенно под стук колёс, которые задают ритм. Эх, как хочется куда-нибудь ДАЛЕКО!…

(20) ДРУГ / ДРУЖБА – и говорить нечего о том, что это – из того, что ценнее всего. Честно признаться, я этого и от любви-то не очень отличаю, более того, совершенно уверена, что интенсивно, с включением в ДРУГОГО пережитая, дружба – совершенно та же любовь, ну, может быть, без плотского компонента, хотя не могу исключать, что и он здесь, с той или иной степенью латентности, присутствует. Более того, скажу, что мне чувствуется обречённой, бесперспективной (охотно допускаю, что не у всех так) та любовь, в которой нет большого-большого компонента дружбы: ИНТЕНСИВНО ПРОЖИВАЕМОЙ общности интересов. Непременно интенсивно проживаемой! И непременно вместе.

(21) ДУМАТЬ – любимое занятие и состояние. Особенно письменно. Хотя вообще давно подозреваю, что думать (именно думать, мыслить, с полноценными выводами) можно не только словами – и не только головой – но всем телом. (Очень хорошо думается пешим движением по улицам). Есть такие телесные состояния, что они – сами себе выводы по некоторым очень существенным вопросам (хоть бы и о смысле жизни). Вообще, чувствую тело полноценным инструментом мышления и, ежели повезёт стать однажды бесплотным духом, очень подозреваю, что в этом случае характер моего мышления существенно изменится :-)

(22) ДУША – я не умею верить в её бессмертие. Но мне почему-то упорно кажется, что она в человеке самое главное (разве что в этом качестве с нею может поспорить ДУХ – часть внутреннего человека, свободная от телесных «привязок»), и взаимоотношения её с телом и окружающим пространством чрезвычайно мне интересны. В общем, «рудиментарно-религиозное» мировосприятие.

(23) ДЫМ – запах его – один из самых счастливых и глубоких. (И почему-то – один из знаков ДАЛЁКОГО (см.)) Счастье дымного запаха – неизменно грустное, но от того ничуть не менее сильное.

(24) ДЫХАНИЕ – один из способов, самых верных, самых убедительных, чувствовать качество собственной жизни: качество дыхания, чувство вдыхаемого воздуха. Возможно, досталось в наследство от бывшей в юности астмы. Разлад с жизнью чувствуется на уровне болезненности дыхания («как будто вместе с воздухом вдыхаешь толчёное стекло»); неподлинность переживаемых ситуаций узнаётся по неглубине дыхания; подлинность их – по его глубине и интенсивности.
Tags: АЗБУКА БЫТИЯ, биографическое, пристрастия, ценности
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments