Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Календарное

Текст написала, а всё равно не спится – нет бы вырубиться тут же, да напряжение не пускает. Не умею выбираться из напряжения, никак, оно, как железная клетка, снаружи, внутри, везде. А ключ от замка, как водится, потерян, а отодрать – не отдирается. Металл качественный.

Лишь ненаправленный, неявно направленный поток речи нас спасёт.

Я начинаю любить июль в его последние дни, начиная с двадцать восьмого (это первый драгоценный, красивый и грустный день в нём – двадцать восьмое июля, всё остальное мучительно, зло и назначено к претерпеванию) – когда его становится совсем мало, он густеет, как смола, а в ней отражается, собирается и медлит солнце. Июль, вообще-то нелюбимый, чужой, слепой (и надо же было в нём ещё и родиться – чистый случай воспитывающей, дисциплинирующей случайности: не иначе как для внимания к чуждому и нелюбимому, надо было бы хоть в августе, а лучше в сентябре или октябре, да кто же спросил. Это типа как родина, которую не выбирают :-) – но с родиной географической и культурной у меня отношения куда лучше, - случись выбирать ещё раз – это был бы один из тех немногих вариантов, которые я бы всерьёз рассматривала.) – июль, который надо перетерпеть, переболеть им, как болезнью с высокой отупляющей температурой, перебредить, дождаться выздоровления (июль – аскеза, да), - вот этот июль, вплотную приблизившись к своему концу, становится драгоценным. Он уже прозрачный, совсем тоненький, сквозь него просвечивает лёгкий летучий август, когда в мире больше неба, чем земли – и к осени, через сентябрь, к октябрю и ноябрю – всё больше и больше. Расстаёмся мы с июлем всякий раз в грустной дружбе, грустной любви и грустной благодарности.

Поздний, примиряющий с собой (в смысле, с ним) июль – время ежегодных упражнений в принятии нового возраста. Зябко и странно от его новизны – всякий раз.

Вот ходишь и думаешь: возраст – это модус существования, угол наклона души к бытию, - а количество прожитых лет – только способ этого модуса достичь; количество лет здесь инструментально.

Другой вопрос, что без этого, именно вот этого инструмента в его количественном объёме ничего настоящего не будет.

Ещё думаешь: возраст – это (подобно всякому инструменту) возможность, совокупность возможностей (которая, понятно, иначе как в комплекте с невозможностями не выдаётся), всякий раз – во всяком возрасте – более-менее уникальная: вполне возможно, каждый возраст - ну не каждый год, конечно, а каждый жизненный этап - позволяет нам видеть нечто такое, чего другие не показывают. – Количество прожитых, «просуществованных» лет – это всего лишь цена, которую приходится платить за соответствующую совокупность возможностей. Зато, раз ставши нашей, она теперь никуда уже от нас не денется: всегда, в любой момент, может быть извлечена (из запасов моделей мироотношения) и использована, прожита сколько угодно раз. Можно, конечно, растерять умение пользоваться моделями, давно бывшими в употреблении – но можно ведь его и не терять, сохранять контакт с ними со всеми, только доставать почаще надо из запасников, проживать, чтобы живые были. Это как с языками: чтобы они оставались действенными формами мировосприятия и не забывались, на них надо говорить, думать и жить.

Возраст – один из языков бытия.

280720148228.jpg
Tags: биографическое, возраст, деньрожденское, невосприимчивости, персональный календарь, пристрастия, сезонные смыслы, фото, языки бытия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments