Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

К мотивам странствий

Хочется сделать другую жизнь (даже не скажу – «чужую», жизнь общая, одна на всех, просто очень уж большая) частью себя, изменить свой состав, увеличить набор составляющих эту самую себя элементов. Просто – увеличивать себя; набираться иных, инакоустроенных пространств – один из простейших способов расти: не захочешь, а вырастешь, когда нахватаешь столько всякого, чего в тебе прежде не бывало. Противоречить собственным очевидностям, выбивать себя из инерций, делать гибким и подвижным то, что косно и твёрдо. И тем самым, конечно, спорить со смертью, которая и есть не что иное, как закоснение и отвердение.

Есть два типа путешествий – с противоположными значениями. Один тип – это проблематизация себя (по крайней мере – в каком-нибудь из сложившихся и обжитых вариантов), расшатывание, может быть, даже разрушение. Второй – самоподтверждение, возобновление собственных оснований и закрепление себя на них. Обычно к этому второму типу принадлежат поездки-возвращения, особенно в изначальные, коренные места, ездить в которые – разновидность долга и ритуала. Они заведены для самоподтверждения специально. Но всё не так однозначно – никогда не знаешь, что чем обернётся. В далёкой поездке в чужую страну тебя может накрыть узнаванием и самоподтверждением (когда-то со мной так случилось в Осло, а из недавнего, минувшей осенью – в Варшаве, хоть бери да оставайся), а возвращение в уже сто лет как известное запросто способно обернуться полным разрывом шаблона.

Собственно, это деление на типы – саморасшатывающий и самоподтверждающий – легко распространяется на все человеческие действия вообще.

В самом имени Варшавы – торопливый, нервный шорох дождя и озноб сентября, сырое, неровное, глубокое дыхание. И трудные шаги по брусчатой мостовой. Она ёжится, топорщится. Это – город-повествование, долгое, сложноустроенное. – Есть города-стихотворения и города-поэмы, есть города–рассказы, города-вязкие реалистические романы; города-романы фантастические. (Зло и несправедливо подумалось: а есть города-инструкции к стиральной машине; такой чувствовалась мне пражская окраина, где заканчивалось моё детство, - да и до сих пор чувствуется, только слишком обросла уже личными смыслами и памятью. Теперь это инструкция к стиральной машине с такими подтекстами и примечаниями, которые по объёму намного превосходят текст, по насыщенности – перевешивают его и, в общем-то, не так уж с ним связаны: случай свёл, да так, накрепко, и срастил. Случай умеет сращивать. – Мои отношения с Прагой начинались как испытание нелюбовью, испытание отталкиванием, - потом много чего было, но этому началу уже никуда не деться, оно в основе.) Варшава – сложная модернистская проза с разностилистическими и разноразмерными фрагментами, со стихотворными главами, напряжённая, плотная и очень длинная: как раз такой текст, в котором хотелось бы жить.

И да, я её люблю.


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Tags: Варшава, Прага, аутопластика, биографическое, городоречь, жизнь и смерть, любовь, отношения с городами, памяти детства, работа роста, сказка странствий, фото, чужое и своё
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments