Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

Categories:

Недоречь: прятаться

Задумала ради полноты, интенсивности и гармоничности бытия вернуться к письму чернилами, которого не практиковала очень давно. Уловить ускользающую жизнь в фокус, собрать её в пучок. Вдруг – от чернильной яркости и прямоты - стало неуютно.

Перьевое, чернильное письмо, да, - разновидность дисциплины. Оно заставляет относиться к своим следам на бумаге более серьёзно и внимательно – придавать им (поневоле) больше значения. Они сами собой, ещё прежде содержания, получаются основательнее – и изволь, будь вровень, - весомее, неслучайнее. Отчётливее, артикулированнее. Такое письмо утвердительнее и прямее шарикового, вечно косящего своим шариком-глазом куда-то в сторону.

Чернильное письмо себя заявляет. Шарик прячется.


Шарик – упрощённая версия (графического – а с ним и внеграфического) существования, его лайт-версия. В нём есть что-то едва ли не по определению случайное, черновое, временное. Промежуточное и межеумочное.

Перьевой ручкой невозможно говорить шёпотом – даже когда пишешь мелко. Всё время будто кричишь и напираешь. Такое письмо выходит нарочитым, акцентированным, демонстративным, бросающим себя в глаза – настолько, что – с отвычки ли? – так и хочется предпочесть этому шариковую приглушённость и смазанность, полуприсутствие, недоприсутствие. Прозрачность.

Синие паркеровские чернила, стоявши много лет, почему-то стали исчерна-тёмными (может, это они в ручке таковы – хотя мыла, и тщательно), - будь они не настолько близки к черноте, не столь венозны, будь они повоздушнее – не было бы так, скорее всего, кричаще и напирающе. – Тут же скрыть себя хочется (ради чувства защищённости, пусть иллюзорного). А выходит сплошное самодемонстрирование и самоманифестирование. Как шептать себя на ухо бытию?

Как откровенничать такой яркостью, как говорить о трудном, сопротивляющемся выговариванию? Это же всё равно, что прожекторами на него светить, со сцены его произносить. А ему и так тяжко.

(В состав «уюта» непременно должно входить и чувство защищённости, - хоть бы опять же и иллюзорной, неважно. Оно должно там быть.)

Цвет чернил важен для общей чувственной настройки высказываний. Синие хороши для их мягкости, нерезкости – опережающей, опять-таки, их содержание, и во многом определяющей его. Такой, которая позволяет бытию самому высказаться, а не забивает его голос в ушах и глазах пишущего, в уме думающего.

Вообще пером, конечно, писать одно удовольствие. Самый жест письма приобретает дополнительный эстетический оттенок (и почерк, разболтанный многолетними и многообразными преображающими экспериментами с ним, становится менее уродлив. Перо его гармонизирует, смягчает его острые углы).

Увы, толстым, разношенным, растоптанным пером (ручка 1998-го года, некогда очень любимая, виртуозная в перепадах жёсткости и мягкости, заезженная в дым) невозможно писать по-настоящему мелко – то есть, собирающе, организующе, серьёзно. А почерк, подгоняемый хтоничностью натуры, и без того тяготеет к крупности, к крику, к дурацкому размаху, несётся во все стороны, разваливается, всегда приходилось усмирять, - не может быть сочтено такое письмо ни корректирующим, ни терапевтичным (а терапия требуется – от царящих в душе и теле тенденций к хаотизации).

Тянет вернуться к шепотливому шарику, мелкое письмо которым существенно более реально. А то какой-то крикливый театр получается. Не люблю крикливости – ни на каком уровне. Она забивает тонкие душевные движения, лишает их точности. А тонкости и точности – вместе взятых – очень надо. Помножить их на силу, интенсивность, густоту – и не надо прямо-таки больше ничего (в смысле самоощущения, внутренней эстетики).

К шариковому шёпоту, к полунаписанному, к не-вполне-претендующему-на-существование, к едва-в-нём-обозначенному. Частная речь, к самой себе обращённая, не рассчитанная на слышание (и видение), и должна быть такая. – Яркое письмо – заявка на силу, которой, в общем-то, и нет, - ни в самоощущении, нигде.

Недоосуществлённая речь. Недоречь.

Пишущий (графически) ярко - завоёвывает мир. Самоутверждается. А я никого и ничего завоёвывать не хочу. И самоутверждаться тоже.

Утверждать здесь нечего, а вот что защищать – очень даже есть.

Писать речью, которая почти молчание.

(Потому-то, конечно, письменная речь предпочтительнее устной: она - на полпути от молчания к слову. Или обратно.)
Tags: aesthetica interior, silentium, антропология вещи, аутопластика, графофилия, записки интроверта, колористика смысла, космизация хаотического, пристрастия, самопрояснение, соматика смысла, техники души, уют, этика существования
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments