Balla Olga (yettergjart) wrote,
Balla Olga
yettergjart

К соматике смысла – и транссоматике его

Запах сладкого чёрного чая (именно сладкого, чёрного и очень крепкого; он пахнет совсем иначе, чем несладкий – интонации другие) в совокупности с летним распахнутым воздухом, совместными усилиями с ним, автоматически, не спрашиваясь сознания, отправляет это сознание в Челюху, в дачное детство (чай за большим «пинг-понговым» зелёно-голубым столом во дворе, в голубое-и-зелёное, в огромное стоячее время, неотличимое от безвременья), в бесконечные семидесятые, в неисчерпаемую возможность всего, в полноту несбывшегося.

Никогда я, конечно (очень, очень надеюсь) туда больше не поеду – это магичнейшее пространство способно и должно существовать исключительно в реальности параллельной и потусторонней, там и существует, наяву это пространство – давно уже для других, и соваться туда – как в собственное посмертие.

Изначальные, встретившие нас в младенчестве пространства – сколько бы ни сияли солнцем – родственны предначальной тьме и смыкаются с нею. Они – её первые представители на кромке бытия, переходная область к нему от предбытия, несущая в себе неустранимо, конституирующе много элементов этого второго. И всякий контакт с ними, с предусловиями собственного существования – всегда контакт с предначальной тьмой, как она ни маскируйся. Родственный контакту со смертью, ибо она и рождение – разумеется, в родстве.

Вдруг подумалось, что жизнь – это зона слепоты (небольшая, размером в несколько десятилетий, солнечная, поверхностная и плоская зона слепоты), а рождение и смерть – это области – скорее, точки - коренного, страшного, тёмного зрения. Такого, что человек почти не умеет им видеть (оно берёт его – когда берёт – само, до умения, до навыков, до осознания).

Эти-то тёмные точки входа-выхода и удерживают светлую, летучую, эфемерную ткань жизни, здесь-бытия – над бездной. Она, конечно, всё равно оторвётся и улетит. Но пока держат. (А она надувается, натягивается, как парус. Слух – экзистенциальный – чуткий парус напрягает.)

(Почему-то такой точкой входа-выхода – таким же рефлексивно неисследимым, в глубины ведущим тёмным уколом – не перестаёт чувствоваться мне и событие первой любви, единственное и всеопределяющее, как рождение и смерть. Единоприродное этим последним, оно тоже держит лёгкую ткань жизни над бездной. = Любовь – прожжённость, раненность глубокая уязвлённость другим человеком (то, что она «эротически мотивирована», - поклон В.Ю. Михайлину – мнится мне совершенной случайностью) – несомненно, в числе сил, соприродных рождению и смерти (и, по совести сказать, не знаю, какие силы ещё входят в это число, входят ли ещё какие-нибудь – не могу исключать, что да, просто мы не знаем их имени).)


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Tags: Челюха, биографическое, жизнь и смерть, запахи, любовь, памяти детства, соматика смысла, сопровождающие цитаты, травматология смысла, фото, экзистенциальная география
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments