?

Log in

Предыдущий пост | Следующий пост

Пойманный свет

Как меня бесит, однако, что я так медленно пишу и не могу из-за этого успеть высказаться о многом раздирающе-существенном (я имею в виду книги, ибо они, они, сконцентрированная в них жизнь, пойманный в них свет - свет очей моих): просто нет физического времени. Кажется, будто это умаляет мою собственную жизнь (да пора бы ей ведь уже умаляться). Головой (которая составляет далеко не всего человека и вообще, чем дальше, тем больше подозреваю - далеко не главное в нём) я понимаю, что многописание, многопись - суета и саморазбрасывание, что оно ведёт к поверхностности и халтуре неминуемо, - а всё-таки раздирает, что так многого важного не получается, выговорив, освоить и присвоить (писание - это ещё ведь и символическое присвоение; ух, какое символическое присвоение!). Невозможно писать двадцать четыре часа в сутки или хотя бы все часы, не занятые сном. Но ведь - при всей тоске по свободе - хочется. Хотя бы уже и потому, что многописание, будучи качественно осуществлено, - это (упругая, горячая) полнота жизни. Не смысла даже, но того, что ему предшествует, что его порождает, составляет его условие.

Это рудименты молодости, конечно, - с её этосом и пафосом покорения и присвоения мира. Старости смириться бы, концентрироваться на немногом существенном, растить внимательное молчание, отступать в тишину.